Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

не достойна своего места. К тому же я совсем не хочу оставлять Глеба. Не сейчас. Мы ещё ничего не решили, ещё не сказали друг другу главных слов, но я чувствую, что между нами что-то есть. Что-то стоящее того, чтобы бороться.

Я смотрю на телефон. Ни одного сообщения от Глеба за сегодня. Я знаю, что он занят — встреча, переговоры, совещания. Но я также знаю, что он избегает меня. Или я избегаю его. Уже и не понимаю, кто начал первым. Мы оба чувствуем этот холод, и никто не хочет с ним разбираться. Он, наверное, думает, что я злюсь на него за то, что он не защитил меня на совете. А я… я просто боюсь. Боюсь, что тяну его вниз, ведь из-за меня его репутация страдает.

Я встаю, смотрю на пустые столы сотрудников. Я не знаю, сколько смогу так жить — в постоянном напряжении, в страхе, что кто-то снова ударит в спину.

Телефон вибрирует на столе. Я подхожу и смотрю на экран. Его имя. Я не беру трубку. Просто смотрю, как экран гаснет, и чувствую, как внутри меня поднимается волна вины. Я не хочу, чтобы он оправдывался или извинялся. Просто хочу, чтобы всё это закончилось. Или чтобы я проснулась и поняла, что это был сон.

Через минуту приходит сообщение: «Ты ещё в офисе? Я приеду». Я не отвечаю. Просто сижу и смотрю в стену до тех пор, пока не слышу шаги в коридоре. Его походка, как и всегда, уверенная, быстрая. Я чувствую его взгляд на себе, но не хочу встречаться с ним глазами.

— Алиса, — его голос мягкий, почти осторожный, и я слышу в нём беспокойство. — Ты не отвечала.

— Работала, — говорю я, и мой голос звучит безжизненно. Я смотрю в экран, хотя уже ничего не вижу.

— Ты даже не ужинала. Я принёс тебе чай и сэндвич. — Он ставит передо мной бумажной пакет. — Ты не можешь сидеть здесь всю ночь.

— Я не голодна.

— Алиса.

Глеб протягивает руку, хочет коснуться меня, но я отстраняюсь. Я вижу, как его рука замирает в воздухе, и он медленно убирает её.

— Я не хочу домой, — говорю я, и мой голос становится твёрже. — Пока не разберусь со всем.

— Что ты хочешь делать?

Я поворачиваю к нему ноутбук.

— Смотри. Здесь логи. Лена заходила в мой компьютер вечером перед презентацией, в 18:47. Я знаю, что это она. У меня есть доказательства. Сомнений нет.

Глеб смотрит на экран. Я вижу, как его лицо меняется — от удивления к гневу. Мне даже кажется, что я слышу, как скрипят его зубы. Потом он поднимает на меня глаза.

— Завтра я вызову её в офис, мы проведём разбирательство, я покажу эти доказательства и…

— И что? — я перебиваю его, и в моём голосе появляется горечь. — Что это изменит? Ты уволишь её. Она уйдёт. Но слухи никуда не денутся. Люди будут говорить, что ты меня покрываешь. Что ты уволил Лену, чтобы защитить меня. Они не перестанут шептаться. Так и будут думать, что я здесь только благодаря тебе. И они будут правы — отчасти.

— Это неправда. Тебя приняли, потому что ты работала лучше других стажеров. Я лишь дал тебе шанс, но ты сделала всё сама.

— Но они этого не видят.

— Это не имеет значения., — В голосе Глеба появляется упрямство. — Ты знаешь правду. Я знаю правду. Ты не обязана никому ничего доказывать.

— А если я уйду? Что, если я уволюсь и найду работу в другом месте?

Глеб молчит несколько секунд.

— Я не буду держать тебя здесь. Но, если захочешь вернуться, буду ждать.

— Зачем? — Я чувствую, как слёзы подступают к горлу. — Ты мог бы найти кого-то другого. Кого-то, кто не создаёт тебе проблем.

Он смотрит на меня, и в его глазах — та же искренность, которая сбила меня с толку в Питере.

— Ты не создаёшь мне проблем. Ты — единственная, кто заставил меня чувствовать что-то, впервые за многие годы.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то тает.

— Я буду ждать внизу, — говорит Глеб. — Выходи, как будешь готова.

Я киваю и смотрю ему вслед. Я вновь чувствую внутри опору, которую, казалось, окончательно потеряла. Ну уж нет. Я не сдамся. Я докажу свою невиновность, даже если мне придётся восстать против всего офиса. Я не позволю Лене разрушить мою жизнь. Даже если для этого мне необходимо стать той, кого я не узнаю в зеркале.

Я открываю ноутбук и начинаю писать письмо. Я не знаю, кому его отправлю — просто хочу высказать всё, что у меня на душе. Я пишу о том, как устала, как боюсь, как хочу быть сильной. О том, какие сложные чувства испытываю к Глебу, хотя не могу сказать это даже ему. И о том, как хочу верить, что всё будет хорошо. Хоть я еще и не знаю, как к этому “хорошо” прийти.

Я сохраняю письмо и закрываю ноутбук. Завтра будет новый день. Я докажу всем, что я не та, кем они меня считают.

Глава 17

Понедельник начинается с того, что я стою перед зеркалом в своей квартире и смотрю на себя. В руках — папка с доказательствами, которую я собирала все выходные. Я чувствую себя не так, как неделю назад. Тогда я была разбита, унижена, готова сдаться. Сейчас я чувствую холодную, ясную решимость. Я перебираю в голове каждый документ, каждую цифру, каждую секунду видеозаписи, которую я пересматривала до тех пор, пока не запомнила каждое движение Лены на экране. Я знаю, что у меня есть всё, чтобы восстановить своё имя. И я знаю, что у меня есть Глеб. Я смотрю на своё отражение и вижу не ту Алису, которая плакала в подсобке, пересчитывая мелочь на проезд, а ту, которая выстояла.

Я выхожу из дома, иду к метро, и в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и вижу сообщение от него: «Я