А мой парень татарин - Валерия Блэк

уже низко, свет ложится на воду длинной золотистой полосой.

Тимур встаёт рядом, оставляя небольшое расстояние.

Я смотрю на озеро и понимаю, что надо сказать сейчас. Иначе опять буду анализировать это полночи.

— Тимур.

— Да?

Я поворачиваюсь к нему.

— Третий пункт можно убрать.

Он не двигается. Только взгляд становится внимательнее.

— Уверена?

— Да.

Ответ выходит спокойно, и именно поэтому я понимаю, что действительно уверена.

Тимур делает один шаг ко мне. Теперь расстояние между нами совсем небольшое.

— С сегодняшнего дня? — спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Очень смешно.

Его рука поднимается. Пальцы легко касаются моей щеки, большой палец проходит вдоль скулы.

Я чувствую каждое движение.

— Алина.

— Что?

— Последний шанс передумать.

Я смотрю ему в глаза.

— Передумала.

— Что? — брови Тимура приподнимаются.

— Не ожидал такого ответа? — спрашиваю, усмехнувшись.

Он качает головой и через секунду меня целует.

Сначала медленно. Губы касаются моих, задерживаются, и у меня внутри всё сжимается от одного этого движения.

Я сама подаюсь ближе.

Тогда его ладонь с моей щеки скользит на затылок, вторая рука ложится на талию и притягивает меня к нему.

Поцелуй становится глубже.

Я держусь пальцами за его футболку. Тимур целует уверенно, спокойно, никуда не торопясь, и от этого у меня очень быстро перестаёт получаться думать.

Все мои правила, все аргументы, все семь дней отходят куда-то далеко. Остаются только его рука на моей талии, тёплые пальцы у затылка и его губы на моих.

Я первая отстраняюсь на несколько сантиметров.

Тяжело дышу.

Тимур не отпускает. Его лоб касается моего.

— Это сейчас было по договору? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— Нет.

— Хорошо.

— Опять?

Я начинаю смеяться.

Тимур тоже.

А потом целует меня снова.

И второй раз выходит уже совсем иначе.

Глава 15

Тимур отстраняется после второго поцелуя, проводит большим пальцем по моей щеке, потом опускает руку и переплетает свои пальцы с моими.

К парковке мы возвращаемся уже за руки.

Солнце опустилось ещё ниже, на площадке за нашей спиной один за другим гаснут окна технических помещений. Под ногами тихо шуршит гравий, от мокрой травы тянет прохладой.

Возле машины Тимур отпускает мою ладонь, открывает багажник и проверяет схему. Панель лежит на месте, плёнка не съехала.

Он захлопывает багажник и поворачивается ко мне.

До пассажирской двери я так и не дохожу.

Тимур снова меня целует.

Потом я говорю, что это уже нечестно.

Он спрашивает почему.

Я объясняю, что мы вообще-то хотели ехать.

На что Тимур отвечает, что двигатель ещё не заведён, значит, технически мы никуда не опаздываем.

У него удивительная способность находить аргументы там, где нормальный человек просто признал бы, что ему нравится целоваться.

Хотя это Тимур тоже признаёт.

Очень охотно.

В итоге я всё-таки дохожу до пассажирской двери. Тимур открывает её, я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь.

Он закрывает дверь, обходит капот и садится за руль.

Несколько секунд ничего не происходит.

Он просто смотрит на меня.

Я на него.

— Нет, — говорю я.

— Я ничего не сказал.

— По лицу вижу.

— Что именно?

— Ты опять хочешь меня поцеловать.

Тимур кладёт руку на рычаг коробки передач.

— Да.

— Едем.

— Хорошо.

Он заводит двигатель.

Я отворачиваюсь к окну, а улыбка сама появляется на губах.

Очень взрослая женщина.

Очень собранная.

Особенно последние сорок минут.

По дороге в город мы разговариваем значительно меньше обычного. Просто всё изменилось.

Теперь я знаю, что могу протянуть руку и коснуться его. Знаю, как он целуется. Знаю, каким становится его взгляд за секунду до того, как он наклоняется ко мне.

Это знание мешает нормальному диалогу значительно сильнее, чем хотелось бы.

На одном из светофоров Тимур кладёт ладонь на центральную консоль. Я смотрю на неё и вкладываю свою.

Он сразу переплетает пальцы с моими.

— Это тоже теперь официально? — спрашивает он.

— Рука и раньше была разрешена.

— Раньше ты столько не держала.

— У тебя жалоба?

— Нет.

Светофор переключается.

Тимур отпускает мою ладонь и возвращает руку на руль.

Очень разумно.

Очень жаль.

До дома Леры остаётся минут десять.

— Ты сегодня к себе? — спрашиваю я.

— Да.

— А завтра?

— Завтра свадьба.

— Я знаю.

Тимур бросает на меня короткий взгляд и снова переводит его на дорогу.

— В девять буду у Руслана.

— Лера сказала, что визажист приедет к восьми.

— Значит, увидимся уже на площадке.

Странно. Мы практически каждый день виделись с субботы, а сейчас мысль, что завтра встречу его только во второй половине дня, почему-то не нравится.

— А сегодня?

Вопрос выходит раньше, чем я успеваю его обдумать.

Тимур поворачивает голову. Совсем немного. Но я сразу понимаю, что он услышал именно то, что я имела в виду.

— Что сегодня?

— Ничего.

— Алина.

Теперь можно было бы сделать вид, что речь шла о погоде.

Поздно.

Я смотрю в окно.

— Хочешь зайти?

В машине становится очень тихо.

Тимур перестраивается вправо и только после этого отвечает:

— Хочу.

Один глагол.

А действует сильнее половины сегодняшних поцелуев.

— Леры дома нет, — добавляю я.

— Я понял.

— После салона она поехала к Руслану и его родителям. Вернётся поздно.

Тимур несколько секунд молчит, глядя на дорогу.

— Алина.

Я поворачиваюсь.

— Что?

— Четвёртый пункт действует?

Сердце сразу начинает биться быстрее.

Последний.

— Да.

— Тогда зайду.

Ни капли недовольства.

Именно поэтому мне становится ещё жарче.

Тимур паркуется возле дома. Я первой выхожу из машины и закрываю пассажирскую дверь. Пока он глушит двигатель и забирает телефон, подхожу к подъезду.

Через несколько секунд Тимур догоняет меня. Я открываю входную дверь ключом, и мы вместе проходим в небольшой холл.

Лифт стоит на восьмом этаже.

Нажимаю кнопку вызова.

Тимур встаёт рядом.

Никто ничего не говорит, пока кабина спускается.

Почему-то именно сейчас я особенно отчётливо понимаю, что сама позвала его наверх.

Двери лифта открываются.

Мы заходим.

Я нажимаю восьмой этаж.

Через несколько секунд кабина останавливается, и я первой выхожу на площадку. Достаю ключи из сумки, прохожу к квартире и открываю дверь.

В прихожей темно.

Я включаю свет.

— Проходи.

Тимур заходит следом, закрывает дверь, кладёт ключи на консоль и снимает кеды.

Я ставлю рядом свою сумку.

В квартире тихо. После целого дня на площадке эта тишина ощущается особенно сильно.

— Чай? — спрашиваю я.

— Можно.

Мы идём на кухню.

Я включаю чайник. Тимур садится за стол на то же место, где вчера утром сидела Лера.

Я достаю две чашки.

— Кофе уже поздно.

— Согласен. Иначе ночью не усну.

— А ты вообще спишь? — шучу.

— Иногда. — подхватывает он шутку.

— Удивительно, — я хмыкаю.

Чайник щёлкает. После чего