А мой парень татарин - Валерия Блэк

я завариваю чай, даю ему немного настояться и разливаю по чашкам. Одну ставлю перед Тимуром.

Он берёт её.

— Спасибо.

Я сажусь напротив.

Мы только что сорок минут целовались за городом. Теперь сидим на кухне друг напротив друга и чинно пьём чай.

Контраст получается настолько странным, что я несколько секунд смотрю на свою чашку и всё-таки не выдерживаю.

— Очень странно, — говорю я.

Тимур поднимает на меня взгляд поверх чашки.

— Что?

— Это.

— Чай?

— Нет.

Он продолжает смотреть на меня, ожидая объяснения, и я провожу пальцем по тёплой ручке чашки.

— Утром мы проснулись в одной кровати и не поцеловались. Вечером я сама отменила правило. Теперь ты сидишь у меня на кухне и просто пьешь чай.

— Логичная последовательность.

— Это только для тебя всё логично.

— Стараюсь.

Я улыбаюсь.

— И когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Он ставит чашку.

— В пятницу.

— В пятницу?

— Да.

Я моргаю с удивлением.

— Мы тогда разговаривали всего-то минут пять...

— Хватило.

— Кирилл сказал то же самое про тебя.

Тимур чуть хмурится.

— Не сравнивай.

Я смеюсь.

— Ревнуешь?

— Да.

Внутри становится тепло.

Я опираюсь локтями о край стола.

— А когда понял, что это уже серьёзнее обычного интереса?

Тимур откидывается на спинку стула и несколько секунд думает.

— В воскресенье.

— На прогулке?

— Раньше.

— Когда?

Он смотрит мне в глаза.

— Когда приехал за тобой и понял, что ждал этой встречи весь день.

У меня внутри становится тепло.

— Это звучит подозрительно мило.

— Не привыкай.

Я улыбаюсь.

Его же фраза.

Тимур тоже понимает.

Он поднимается из-за стола, берёт сначала свою чашку, потом мою и относит их к раковине.

Я остаюсь сидеть и смотрю на его спину.

Тимур ставит посуду, поворачивается и остаётся возле столешницы.

Несколько секунд просто смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты стоишь и смотришь.

— Это запрещено?

— Пока нет.

Тимур отталкивается от столешницы и делает шаг ко мне.

Я остаюсь сидеть.

Он подходит к моему стулу и останавливается рядом. Теперь мне приходится поднять голову.

— А это?

— Что именно?

Его ладонь ложится на спинку моего стула, вторая касается моей щеки.

— Это разрешено?

Я не отвечаю словами. Просто поворачиваю лицо и целую его ладонь.

Взгляд Тимура мгновенно становится темнее.

Он наклоняется.

Поцелуй начинается мягко, но длится недолго, потому что через несколько секунд я сама встаю.

Стул отъезжает назад по плитке. Тимур придерживает его рукой, чтобы он не ударился о шкаф, а я оказываюсь вплотную к нему.

Его ладонь ложится на мою талию.

Моя — на шею.

Он целует меня снова. Глубже. Сильнее.

Я чувствую, как его пальцы сжимаются на ткани моей рубашки.

Отступаю на шаг.

Тимур идёт следом.

Я упираюсь поясницей в край столешницы.

Он сразу останавливается и смотрит мне в глаза, оставляя решение за мной.

Чёрт.

Это действует хуже любого давления.

Я беру его за ворот футболки и снова тяну к себе.

Тимур выдыхает мне в губы. Его ладони скользят по моей талии, поднимаются к рёбрам.

Не выше.

Пока.

Я чувствую напряжение в его руках. Он сдерживается, и от этого становится ещё сложнее помнить, зачем нам вообще понадобился четвёртый пункт.

Моя ладонь скользит по его груди. Под футболкой твёрдые мышцы.

Тимур на секунду отрывается от моих губ.

— Алина.

— Что?

Голос у меня уже совсем другой.

Он смотрит на меня.

— Если продолжим так, чай был лишним.

Я смеюсь.

Тихо.

Нервно.

— Ты умеешь испортить момент.

— Я пытаюсь его сохранить.

И сразу снова становится серьёзно.

Я опускаю руки. Тимур тоже убирает ладони с моей талии, но далеко не отходит.

— Четвёртый пункт действует, — говорю я.

— Я помню.

— Хорошо.

Он улыбается.

— Опять?

— Теперь можно.

Несколько секунд мы просто стоим рядом.

Потом Тимур касается губами моего лба.

Совсем легко.

И почему-то именно это действует на меня сильнее предыдущего поцелуя.

— Мне пора, — говорит он.

Я киваю.

— Да.

Мы выходим с кухни и идём в прихожую.

Тимур подходит к обувной полке и надевает кеды. Я остаюсь возле консоли, скрестив руки на груди.

Он выпрямляется и берёт оставленные там ключи.

— Завтра увидимся.

— Да.

— Не нервничай.

— Из-за свадьбы?

— Из-за всего.

Я улыбаюсь.

— Ты слишком много на себя берёшь.

— Есть такое.

Он подходит к двери и открывает её.

Потом оборачивается.

Смотрит на меня. На губы и...

...и я уже знаю этот взгляд.

— Даже не думай, — говорю я сразу же.

— О чём?

— О поцелуе. Потому что, если ты сейчас опять меня поцелуешь, ты не сможешь остановиться.

Тимур рассматривает меня несколько секунд.

— Ты права. Я захочу большего.

И он, развернувшись, действительно выходит.

Я же остаюсь в прихожей. Дверь закрывается, снаружи слышны его шаги к лифту.

Я стою и смотрю на ручку, потом перевожу взгляд на часы.

До свадьбы осталось меньше суток.

До конца нашего договора — тоже.

И почему-то впервые за всю эту неделю мне совсем не хочется, чтобы он заканчивался.

Глава 16

В субботу я просыпаюсь от звука фена.

Несколько секунд лежу с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему кто-то сушит волосы в семь утра прямо у меня над головой. Потом вспоминаю, где нахожусь, какой сегодня день и почему из соседней комнаты уже доносятся голоса.

Свадьба.

Я переворачиваюсь на спину и нащупываю телефон на тумбочке.

Семь двадцать три.

От Тимура одно сообщение, отправленное десять минут назад.

Доброе утро.

И всё.

Я смотрю на экран, улыбаюсь и печатаю:

Доброе. Ты вообще спишь?

Ответ приходит быстро.

Сегодня нет.

Почему?

Три точки появляются сразу, исчезают, потом появляются снова.

У Руслана свадьба.

Разумеется.

Именно поэтому.

Убедительно.

Увидимся.

Я уже собираюсь отложить телефон, когда приходит ещё одно сообщение.

И надень что-нибудь красивое.

Я медленно сажусь в кровати.

Тебе повезло, что третий пункт отменён только со вчерашнего вечера.

Ответ:

Мне вообще в последнее время везёт.

Так.

Телефон лучше убрать.

Я кладу его экраном вниз и выбираюсь из кровати.

В квартире пахнет кофе, лаком для волос и чем-то сладким. В гостиной возле окна уже разложена половина содержимого косметического магазина: кисти, палетки, флаконы, шпильки, упаковки с накладными ресницами. На журнальном столике стоят две кружки, тарелка с бутербродами и открытая коробка конфет.

Лера сидит перед зеркалом в светлом шёлковом халате. Волосы собраны наверх зажимами, на лице пока только тон, поэтому выглядит она одновременно очень красивой и очень несчастной.

— Доброе утро, невеста, — говорю я.

Лера переводит на меня взгляд через зеркало.

— Не ори.

— Я вообще шепчу.

— Для меня сейчас всё громко.

Визажист, девушка