Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Ожидаю от него очередное едкое замечание, но Кайан действительно с интересом следит за моими действиями.

— Только потом вымойте. Я не люблю, когда мое оружие пахнет сорняками.

Хотя нет… Удержаться от комментария шадхар не может. Но я ловлю себя на мысли, что мне это нравится.

Стилет ложится в руку как влитой, а лезвие легко входит в мякоть листа.

— Это ледяной шип, а не сорняк, — поправляю я, рассекая кожицу. — И он может помочь Марте.

Внутри, как я и ожидала, обнаруживается прозрачная, вязкая мякоть. Запах ментола и озона усиливается, заполняя пространство. Кажется, у меня даже немного немеет язык.

Аккуратно вычищаю сердцевину, чтобы наружный слой не попал в смесь и выкладываю ее в ступку.

— Интересная техника, — замечает Кайан. — Обычно лекари просто перетирают лист целиком.

— И получают жжение вместо охлаждения, — отвечаю я, не отвлекаясь.

— Или полное онемение, — замечает шадхар. — Если вдруг принять внутрь, можно и полностью лишиться чувствительности.

Да, я мельком просмотрела вчера информацию об ледяном шипе. Опасно.

— Не совсем так. Если он попадет в кровь, например, через открытую рану. Но откуда вы знаете? — я бросаю на него быстрый взгляд. — Вы же военный, а не лекарь.

— Я знаю, как убивать и как не дать умереть своим людям, — холодно отвечает он. — В полевых условиях ледяной шип используют как анестезию при операциях. Если нет ничего лучше.

Я нервно сглатываю и окидываю шадхара взглядом. Сложно сейчас абстрагироваться и представить этого мужчину на поле боя. Если честно, я даже думать не хочу, через что ему пришлось пройти.

Молча перекладываю прозрачную слизистую массу в ступку и начинаю толочь.

Кайан анализирует каждое мое движение. Следит.

— Вам не скучно, шадхар? — спрашиваю я, превращая мякоть в однородную массу.

— Напротив, очень интересно, почему у той, которая всю жизнь наблюдала, такие четкие движения, — парирует он. — Будь в моих руках пестик…

Я замираю, оглядывая выставленные пузырьки. Видела же.

— О, вот он! — произношу я вслух и протягиваю шадхару. — А вот еще одна ступка и еще один пестик. Зачем предполагать, когда можно попробовать, ведь так?

Кайан берет инструменты и хмуро смотрит на них.

— Что вы хотите?

— Это камедь, господин шадхар, — отвечаю я. — Насыпьте в ступку пару щепоток и добавьте две капли лавандового масла. Оно стоит справа от вас. И перетрите в однородную массу. Получится загуститель для мази.

Шадхар не спорит, он делает именно то, что я ему сказала, поэтому мне остается только чуть подогреть, а потом смешать.

Смесь на глазах густеет, превращаясь в приятное, полупрозрачное желе с голубоватым отливом. Я перекладываю его в чистую баночку с широким горлышком.

— Вот. Теперь препарат, будет держаться на коже часами, создавая защитную пленку и обезболивая постоянно, а не пять минут, — торжественно заключаю я.

— Вы полны сюрпризов, неара Торн, — произносит шадхар, и мне чудится в его голосе даже восхищение.

— В женщине должна быть загадка, — пожимаю плечами.

— Да в вас не просто загадка, а сундук с секретами, — усмехается Кайан.

Он наклоняется чуть ближе ко мне, рука поднимается так, будто он хочет меня коснуться. Но тут дверь кабинета открывается, и входит Марта.

— Шадхар Рад’Исент, — она делает легкий кивок головы. — К вам посетитель.

Глава 19

Когда Марта заходит в арку лаборатории, Кайан уже на расстоянии пары шагов от меня. Как будто не было этого момента, когда в его ледяных глазах что-то внезапно загорелось. Снова лед и строгость.

— Ну наконец-то, — себе под нос произносит шадхар. — Его только за палачом посылать.

Марта отступает в сторону, пропуская Кайана в холл. Она окидывает взглядом лабораторию и удивленно смотрит на меня:

— Я, конечно, предполагала, что вы решительная девушка, но чтобы так рьяно взяться за работу…

Марта качает головой.

— Она еще и дракона своего построила! — доносится сверху голос Бродяги.

— Он не мой! — огрызаюсь я, поднимая на него взгляд.

— А слушается тебя, как твой!

В этот раз в него летит тряпка, но енот успевает исчезнуть. Марта разводит руками и улыбается — похоже, к «мудрым» изречениям Бродяги уже успела привыкнуть.

— Вот, это тебе, — я протягиваю экономке баночку. — Нужно наносить на ожог. Это будет снимать боль и помогать заживлению. Тебе нужна помощь с перевязками?

— Нет, — Марта берет баночку и принюхивается. — Ледяной шип? Старый господин очень его любил. А вот госпожа считала почти бесполезным — расход большой, а толку чуть.

— Вот тут я с ней не согласна, Марта, — я хмурюсь и кручу в пальцах стилет, что оставил Кайан. — Если я смогу придумать, нормальный консервант для сохранения, это будет дешевый и очень популярный гель. Вот увидишь.

— Да поможет вам Хранительница, — вздыхает экономка и кладет руку мне на плечо. — Я все больше убеждаюсь, что вас послали боги.

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Как по мне, так уж послали так послали…

Из холла доносится незнакомый, низкий, но очень насыщенный голос. Поэтому я не могу сдержать любопытства и выхожу посмотреть на посетителя нашего ледяного шадхара. И застываю на пороге кабинета, так и не успев выйти в холл.

Это мужчина — хотя с таким голосом я бы удивилась, если бы увидела женщину — едва ли уступающий Кайану в росте. Широкоплечий, явно тренированный и сильный магически. Он стряхивает снег со своих высоких кожаных ботинок и подбитого мехом плаща.

Но взгляд цепляется не за дороговизну его одежды и не за пшеничное золото