Консильери - Пайпер Стоун

полете, мои мысли вернулись к фотографии моей матери, на которую я смотрела как раз перед тем, как Мэддокс вывел меня из дома отца к своему «Чарджеру», настояв, чтобы я легла на заднем сиденье, пока мы не выедем из города. Все это было так неожиданно.

Я не была уверена, почему во время полета думала о своей матери. Может быть, потому, что это был один из тех случаев, когда мне хотелось утешения. Это глупо, учитывая мой возраст, но я хотела иметь возможность попросить у нее совета. Рэйвен была бы счастлива посидеть и поговорить со мной, но тот факт, что она была ненамного старше меня, каким-то образом все менял.

Мне было всего четыре года, когда умерла моя биологическая мама, и те немногие воспоминания, которые у меня остались, больше походили на вспышки света, чем на те образы и мысли, которые я могла охватить своим умом. Несмотря на то, что я обожала своего отца, человека, который делал все, что в его силах, чтобы стать и матерью, и отцом, пока не встретил Рэйвен, он много лет был погружен в горе. Настолько сильно, что прятал ее фотографии, боль от ее потери была слишком глубокой. Лишь одна стояла у моей кровати, которую я оставила там, когда переехала в Нью-Йорк, чтобы поступить в колледж. Возможно, я считала, что слишком взрослая, чтобы тосковать по своей умершей матери.

Возможно, мои грустные мысли были вызваны тем, что ей было столько же лет, сколько мне, когда она ушла из жизни. Или, может быть, потому, что меня забрали у моего раненого отца по его настоянию, отправив на чертов тропический остров, будто двое влюбленных отправились в райский отпуск.

Я закатила глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на этого сильного, великолепного мужчину, который управлял самолетом. Он был одет более небрежно, чем я когда-либо видела, светлые льняные брюки и облегающее поло подчеркивали его безумно привлекательную внешность. Теплый ветерок растрепал его волосы, а седина на висках привлекла мое внимание больше, чем раньше. И вот я снова начала испытывать вожделение к тому, кого не могла получить.

Меня раздражало все, что касалось вынужденного отъезда из дома, но особенно то, как папа настоял, чтобы именно Мэддокс был тем, кто доставит меня в безопасное место. Конечно, я не смогла выразить свои опасения, когда он спросил почему, и настаивал, чтобы я рассказала ему.

Мне никогда в жизни ничего не сходило с рук. Он обладал сверхъестественной способностью распознавать, когда кто-то лжет. Пока Мэддокс выруливал повороты над двухполосной дорогой посреди тропиков, я задавалась вопросом, относится ли это также к лучшему другу моего отца.

Ладно, предаваться плотским утехам с этим мужчиной было не лучшим моим решением по целому десятку причин; и тот факт, что Мэддокс делал все, чтобы игнорировать меня, как будто меня с ним не было, был явным свидетельством ужасающего напряжения. Оно было настолько ощутимо, что его можно было легко разрезать ножом. Черт возьми, может быть, даже ложкой. Даже потрескивание электричества, которое мы испытывали раньше, было совсем другим.

К сожалению, желание к этому мужчине осталось, хотя я и отказывалась признавать это внешне. Я украдкой бросила на него быстрый взгляд и была вынуждена признать, что ненавижу тишину. С тех пор, как мы покинули больницу, он сказал не более десяти слов, быстро собирая чемоданы, прежде чем этот могущественный мужчина отвез меня в частный аэропорт, расположенный по меньшей мере в тридцати милях от города. Я понимала причину его осторожности, почему он позаботился о том, чтобы за нами никто не следил, и мало кому сказал, куда он меня везет. Я росла принцессой мафии, хотела я в это верить или нет.

Мой отец был единственной причиной, по которой империя Тибодо отошла от незаконной деятельности, став почти полностью легальной. Однако это не означало, что старая тактика обеспечения безопасности и методы защиты больше не требовались и не использовались. На этом настоял мой дедушка, и Мэддокс искренне верил, что нужно соблюдать все меры предосторожности.

Но я чувствовала, что он недоволен.

— Как прошло твое время в Нью-Йорке? — неожиданно спросил Мэддокс.

— Хорошо. Иногда сложно. Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Потому что мне нужно понять, с чем мы имеем дело.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чем он говорит.

— Ты думаешь, что нападение напрямую связано со мной. Не так ли?

— Не знаю, что думать, Зои. Мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем имеем дело, кроме того, что люди, посланные, чтобы попытаться похитить тебя, были профессионалами. Они оказались на территории с единственной целью.

— Из-за меня. — Я содрогнулась от этой мысли. — О, Боже. Но почему? Я думала, это из-за бизнеса.

— Я и не говорю, что это не так. Тебе там что-нибудь угрожало, кто-нибудь подозрительный следил за тобой?

С трудом сглотнув, я попытался осмыслить то, о чем он меня спрашивал.

— У меня почти не было друзей, когда я жила там, Мэддокс. Они слишком боялись того, кем являлся мой отец.

Он кивнул, но по его сжатому кулаку я поняла, насколько он напряжен. Я также не была до конца уверена, что он мне поверил. По правде говоря, мне часто казалось, что за мной следят, в том числе и в последнюю неделю моего пребывания в колледже. Я не раз оглядывалась через плечо, но ничего не замечала.

— Мы скоро приземлимся. Иди, пристегнись. Посадка может быть не мягкой.

— Хорошо.

Я скрестила руки на груди и вернулась на сиденье, борясь с взвинченными нервами. Через несколько секунд изменение высоты стало очевидным. По моей щеке скатилась одинокая слезинка, единственная, которую я могла себе позволить. Я сильнее, чем кто-либо думает.

Может быть, именно поэтому я не была честна с ним по поводу полученной угрозы.

* * *

Мои веки слипались, а пульс все еще был учащен. Посадка была хорошей, но я оставалась в ужасе, пока Мэддокс не заглушил двигатель. Он настоял, чтобы я надела толстовку с капюшоном, пока мы не оказались в безопасности в его джипе. Этот жест стал четким напоминанием о том, что неважно, где мы находимся, моя жизнь в опасности.

Я была просто измотана, не смогла заснуть в самолете и боялась, что мой отец не справится. Одно только зрелище того, как Рэйвен безудержно рыдает, чуть не сломило меня, а мой младший брат и вовсе не понимал, что происходит с его папой. Все это было безумием, включая тот факт, что