Консильери - Пайпер Стоун

class="p1">Невозможно было адекватно описать потрясающий вид на дом или океанские волны, набегающие на пляж с кристально чистым жемчужным песком, на фоне апельсинов и различных оттенков фиолетового и розового, подчеркивающих уединенную, нетронутую обстановку. Передо мной были широкие ступени из белого камня или бетона, ведущие к узким изогнутым стальным ступеням, покрытым, должно быть, белой эпоксидной смолой. Они вели к двухэтажному просторному дому в стиле, который можно было охарактеризовать только как шикарное уединение на острове. Все вокруг было усажено пальмами и огромными гибискусами разных цветов.

С того места, где сидела внутри автомобиля, я могла разглядеть второе здание, похожее на бунгало поменьше, с еще одной лестницей, ведущей к тому, что, по-видимому, было частным пляжем. Сам дом был расположен в уединенной бухте, его окружали высокие горы, и никаких других домов не было видно. Я была поражена до глубины души, легкое покалывание пронзило мои чувства.

— Великолепно. Как давно он принадлежит тебе?

— Около двенадцати лет. Хочешь верь, хочешь нет, но дом был в аварийном состоянии, раньше он принадлежал наркобарону, который скрывался здесь. Ремонт занял целых три года, особенно с учетом того, что мне пришлось иметь дело с французским историческим обществом. — Мэддокс вылез из машины и сразу же схватил наши сумки.

Я остановилась на вымощенной камнем подъездной дорожке, наслаждаясь пейзажем и вдыхая сладкий аромат цветов. Поднялся ветерок, развевая мои волосы во все стороны. Я схватила длинные пряди и повернулась кругом, чтобы осмотреть все вокруг.

— Как часто ты здесь бываешь?

— Не так часто, как хотелось бы, но с тех пор, как меня повысили до вице-президента, я был занят больше, чем когда-либо.

— Поздравляю. Я забыла тебе это сказать.

— Для меня большая честь считаться самым близким другом твоего отца за пределами его семьи.

Заявление Мэддокса стало еще одним напоминанием о том, что мы не можем быть ничем иным, как псевдо-друзьями. Я внутренне сжалась, но смирилась с тем, как сложилась ситуация.

— Уверена, что так оно и есть. — Между нами возникло еще одно напряжение, достаточно ощутимое, чтобы я могла слышать свое неровное дыхание.

— Пойдем. Я позаботился о том, чтобы у меня оставались кое-какие припасы, но, вероятно, завтра мы сходим за продуктами.

— Ты хочешь сказать, что позволишь мне выходить из дома?

Мэддокс усмехнулся и направился к лестнице.

— Никто не знает, кто я такой и на кого я здесь работаю. Место зарегистрировано на фиктивную компанию, которая не имеет никакого отношения к «Тибодо Энтерпрайзис». Арман нанял адвоката, чтобы сделать сделки анонимными. Тот человек проделал отличную работу. Те немногие, кто меня здесь видит, знают меня как Рурка.

— Рурк? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице. — Даже вымышленное имя? Не слишком ли это перебор?

— Только не тогда, когда речь идет о безопасности, и Рурк — не вымышленное. Это мое второе имя.

— Мэддокс Рурк Кормье. Мне нравится. Очень внушительно.

Он приподнял брови и бросил на меня еще один удивленный взгляд.

— Что ж, я рад, что тебе нравится.

Я прикрыла глаза от последних лучей солнца и уставилась на дом. Ремонт был выполнен в современном стиле, плоская крыша, без сомнения, тоже была сделана из металла, широкие карнизы были покрыты чем-то похожим на литой алюминий. И, как и следовало ожидать в такой тропической обстановке, как эта, здесь было очень мало стен, которые не были бы сделаны из стекла, что позволило мне мельком увидеть интерьер, погруженный в тени. Входная дверь располагалась на втором этаже, толстые металлические перила перекрывали массивное фойе, облицованное мрамором. Я стояла, уставившись на задний двор, еще более потрясенная, чем раньше.

Вода была в нескольких футах от нас и волны мягко плескались о берег. Я была в восторге и едва могла отвернуться.

— Все еще не могу поверить, что у тебя есть что-то настолько впечатляющее. Как будто здесь нет других домов.

— Они есть, прямо за горами. Уединенность — одна из причин, по которой я влюбился в это место. Пляж и тропические леса простираются на шесть миль по обе стороны, и поблизости есть всего несколько домов в других закрытых районах. — Когда Мэддокс встал рядом со мной, его тело было меньше чем в дюйме от моего, я почувствовала нарастающий жар, и это усилило мои опасения.

Я не была до конца уверена, как должна провести несколько дней с этим мужчиной наедине.

— У тебя есть бассейн? — прошептала я, стараясь не реагировать на его близость.

— Да, и джакузи. И другие достижения современной цивилизации.

— Чем мы будем заниматься, пока мы здесь?

Он усмехнулся, как будто я понятия не имела о жизни на пляже.

— Ходить под парусом. Заниматься подводным плаванием. Научу тебя нырять. Собирать ракушки. Заниматься серфингом. Гулять. У меня есть тренажерный зал, ультрасовременный кинотеатр и бильярдный стол под верандой. Сомневаюсь, что тебе будет скучно.

— А что насчет пианино?

— Пойдем со мной, маленькая овечка. — Он вытащил связку ключей и попятился к входной двери. Как только Мэддокс вошел внутрь, включив несколько ламп, я была уверена, что попала прямо в очередную фантазию.

Всю свою жизнь я хотел жить на пляже, о чем снова и снова говорила своему отцу. Он брал меня с собой на море в Новый Орлеан, на пляжи в Галвестоне, штат Техас, когда только мог, но это было не то, о чем я мечтала большую часть своей жизни. Я была счастлива, когда мои волосы были собраны в хвост, я носила шорты и майку или купальник, надевала шлепанцы цвета фуксии и солнцезащитные очки, слушая тропическую музыку или регги. Об этом знали очень немногие, не включая Мэддокса. Он всегда держался со мной так официально.

Может быть, у нас будет шанс узнать друг друга получше. А может, я просто слишком размечталась.

Он бросил сумки прямо у двери, сунул ключи обратно в карман и прошел по открытой планировке через невероятную гостиную к стеклянным окнам. Только это были не окна, а раздвижные двери. Когда он отпер и распахнул их, я снова ощутила невероятный запах соленого моря и не смогла сдержать легкого стона.

Гостиная в передней части была потрясающей, с каменным камином, великолепной мебелью и ковриками, которые были настоящими произведениями искусства. Когда Мэддокс поманил меня пальцем, на его лице появилась улыбка. Должно быть, это было его любимое место, где он отпускал бдительность.

Пилот и, возможно, пират. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Я последовала за ним в другие комнаты через широко распахнутую дверь. Огромная гостиная вела в почти такую же большую кухню. Стены, шкафы и высокие