Консильери - Пайпер Стоун

— Ублюдок.

— Когда закончишь раздеваться, положи руки на пианино и раздвинь ноги. — Я не торопясь складывал толстую кожу, пытаясь контролировать свое дыхание. Я все еще слышал ее ругательства, даже когда она выполняла мои приказы.

Только когда я не услышал никаких других звуков, я, наконец, повернулся к ней, затаив дыхание. Мой член теперь сильно прижимался к штанам, так что моим яйцам было тесно. Когда я увидел ее при свете, у меня захватило дух, и мои мысли обратились ко всем тем порочным местам моего сознания, которые не должны были существовать.

Я придвинулся ближе, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем положить руку ей на поясницу.

— Оставайся на месте. Тридцать ударов должны послужить отличным напоминанием.

Зои бросила на меня взгляд, но ничего не сказала, только ее прерывистое дыхание по-прежнему указывало на то, что она была в ярости из-за меня.

Когда я дотронулся рукой до ее ягодиц, она втянула воздух, на этот раз звук был более громким. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз шлепал женщину ремнем. Что нервировало меня почти так же сильно, как и сам момент, который разворачивался передо мной, так это то, что он пробуждал темные желания и садистские потребности, которые раньше являлись моей постоянной погибелью.

Я отступил на шаг, сжимая ремень в руке. Когда я дважды подряд ударил ее ремнем, Зои сначала никак не отреагировала, что меня чертовски удивило.

Через несколько секунд она заметно вздрогнула и дернула ногой. Но я чувствовал, что она продолжает сопротивляться, что ее решимость ненавидеть меня так же сильна, если не сильнее, чем раньше. Я шлепнул ремнем по ее сидячему месту еще четыре раза. Тихий вскрик, который она издала, быстро прекратился, но ее плечи опустились, когда ее пронзила боль.

У меня сдавило грудь, боль прошла через все тело. Это было последнее, что я хотел сделать, но знал, что это необходимо.

Чтобы разорвать влияние.

Чтобы сохранить ей жизнь.

Мой следующий вздох был таким хриплым, что у меня перед глазами поплыли пятна, но я продолжил порку, без колебаний опустив ремень шесть раз.

Наконец Зои вскрикнула, запрокинула голову и судорожно глотнула воздух.

— Я так сильно тебя ненавижу. — Она изогнула таз, не прекращая пронзительного плача.

— Я не против. — Но это было не так. Это было последнее, чего я хотел, но, черт возьми, блядь. Что еще мне оставалось делать? Я придвинулся ближе, положив руку ей на спину, чтобы попытаться успокоить ее. В этот момент я почувствовал запах ее неутихающего желания, ее половые губки блестели от влаги.

Иисус. Он был единственным, кто мог удержать меня от того, чтобы не засунуть свой член внутрь. Я провел рукой от одной стороны ее покрасневшей попки к другой, ненавидя то, как Зои вздрагивала от моего прикосновения.

— Просто продолжай, — сказала она несколько секунд спустя, и ее требовательный тон вызвал у меня улыбку.

Мои пальцы оказались в опасной близости от ее половых губ, так что я отдернул руку. Когда я начал снова, она делала все, что могла сделать, чтобы не убегать от меня. Но женщина стояла на своем, не поддаваясь искушению и не позволяя мне увидеть ни единой ее слабости.

Если бы только она знала, насколько я верил в ее силу, настолько, что был напряжен и дрожал, продолжая наносить удары, один за другим. В том, что я делал, было что-то слишком очищающее, как будто я полностью контролировал ее тело и душу.

Правда заключалась в том, что я хотел, чтобы она полностью отдалась мне. Эта мысль угнетала меня, настолько пугала, что нужно было покончить с этим, пока я не сошел с ума.

Когда я был близок к концу, я во второй раз провел рукой по ее разгоряченным ягодицам, наслаждаясь приливом адреналина и покалывающими вибрациями, проходящими через меня. Я осмелился позволить себе скользнуть кончиком указательного пальца вниз по ее ягодицам, проводя им по гладким складочкам.

Когда Зои напряглась, издав резкий стон, а ее бедра изогнулись, я понял, что это все, что я могу вынести. Я попятился, стараясь изо всех сил не хватать ртом воздух.

— С тебя хватит. Я отнесу вещи в твою комнату внизу. Советую тебе хорошенько выспаться. — Я намеренно отвернулся, злясь на себя еще больше, чем раньше.

Продевая ремень обратно в петли, я снова уловил запах ее страстного желания и едва сдержал рычание.

Через несколько секунд я услышал шорох одежды и намеренно отошел в сторону. Эта женщина была всем, чего я когда-либо хотел, и тем, что я никогда не смогу получить снова.

* * *

Я дотронулся до своего лица и чуть не рассмеялся. Каким-то образом я все еще чувствовал последствия пощечины Зои, хотя прошло уже два дня.

Два гребаных дня абсолютного страдания.

Нахождение в такой близости от нее сводило меня с ума. Чем скорее я уберусь с этого чертова острова, тем лучше.

— Папаша составил дополнительный список. Я пришлю его тебе, — сказал Франсуа.

— Поработаю над ним, как только отправишь. Ничто из того, что ты присылал мне до этого момента, не вызывало никаких подозрений. — В то время как Зои делала все, что в ее силах, чтобы игнорировать меня, я проводил время в своей секретной компьютерной комнате, делая все возможное, чтобы выследить нападавшего.

Удивительно, что так много самых опасных врагов Жан-Батиста мертвы, некоторые из них были убиты, а другие — умерли от рака или других естественных причин. Тони тоже ничего не обнаружил, но он еще не получил распечатки телефонных разговоров Зои, хотя они ожидались с минуты на минуту. Я еще раз спросил ее, есть ли вероятность, что у нее завелись враги, на что она едва смогла ответить одним лишь словом. Нет.

Она лгала мне, и теперь у нее были все основания не доверять мне. Я не справился с ситуацией должным образом, но другого выхода у меня не было.

— Черт возьми. Это все равно что искать иголку в ебучем стоге сена. На улицах тоже ничего не слышно. Однако Арман идет на поправку, врачи поражены, что у него все так хорошо.

— Приятно это слышать, — сказал я Франсуа, испытывая облегчение от того, что Арман полностью поправится. — Когда он отправится домой?

— Через несколько дней или, точнее, через столько, сколько больничный персонал сможет удерживать его связанным. Он был готов уйти уже вчера вечером, и они чуть не надели на него наручники. Они запрещают ему говорить по телефону, и он сводит