Истинная: Яблоневый Сад Попаданки - Инесса Голд

захватила власть, они могли получить приказ не выпускать меня. Прорываться силой было безумием. Оставался только один шанс – Бьорн. Или Халворд. Кому из них я могла доверять больше?

Я выбрала Бьорна. Он был моложе, импульсивнее, и он видел своими глазами и нападение, и улику. Он казался… более человечным.

Под покровом «Тихого Шага» я выскользнула из домика и направилась к воротам. Бьорн как раз заступал на дежурство, меняя другого гвардейца. Я подождала, пока тот уйдет, и вышла из тени.

Бьорн вздрогнул, его рука метнулась к мечу.

— Леди? Что вы?..

— Тихо, — прошептала я, подойдя вплотную. — Бьорн, Лорд Вэйр в беде. В крепости. Я чувствую. Это ловушка. Изольда. Или Черные Скалы. Мне нужно туда. Немедленно.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, явно потрясенный.

— Но… леди… приказ… Лорд велел охранять вас здесь…

— Приказ мог отдать уже не он! — я схватила его за рукав. — Его могли изолировать! Пойми, если мы будем сидеть здесь, может быть поздно! Для него! Для всех нас! Помоги мне выбраться незаметно! Пожалуйста!

Он колебался. Верность Лорду боролась с тревогой в моих глазах, с его собственными подозрениями после последних событий. Он посмотрел в сторону крепости, потом снова на меня.

— Это… это измена приказу, леди, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Иногда нужно выбирать между приказом и правильным поступком, Бьорн, — сказала я тихо. — Я верю, что поступаю правильно. А ты?

Он закусил губу, потом решительно кивнул.

— Хорошо. Я отвлеку патруль у западной стены. Там есть старая тропа, почти заросшая. Лошадь… лошадь возьмите из нашей конюшни за сараем. Серую, она самая быстрая. Но если нас поймают…

— Не поймают, — перебила я его. — Спасибо, Бьорн. Я этого не забуду.

Он кивнул и бесшумно скользнул в темноту. Я бросилась к конюшне стражи. Серая кобыла действительно стояла в деннике. Я быстро оседлала ее – спасибо отцу, научившему меня ездить верхом в прошлой жизни. Вывела лошадь за ворота сада, туда, где начиналась едва заметная тропа, уходящая вверх по склону в обход основной дороги.

Я вскочила в седло, натянула поводья. В последний раз оглянулась на свой сад, на свой колючий периметр, на слабый огонек в окне домика. Мое убежище. Моя крепость. Которую я сейчас покидала ради того, чтобы снова броситься в самое пекло, в логово дракона.

— Держись, Каэлен, — прошептала я в холодный ночной воздух. — Я иду.

И пришпорила лошадь, устремляясь вверх, к темной громаде крепости Багровых Пиков, навстречу неизвестности и опасности. Тревога за него смешивалась с моей собственной решимостью. Я сделала свой выбор. И будь что будет.

Глава 29

Крепость Багровых Пиков возвышалась над лесом, как зуб дракона, впившийся в ночное небо. Холодная, неприступная, чужая. Мой дом был там, внизу, в тепле колючих шипов и шепоте корней. Но его дом был здесь. И он был в ловушке.

Лошадь подо мной тяжело дышала, ее бока вздымались в такт биению моего собственного сердца. Я остановилась на опушке леса, вглядываясь в далекие огни факелов на стенах крепости. Штурмовать ее было безумием. Я не воин, а мои яблоки – не тараны. Но мысль о Каэлене, ослабленном, пойманном в силки предательства Изольды, жгла изнутри, вытесняя страх и обиды. Его зверь звал меня, и я не могла не ответить.

Но как ответить? Сила против силы – путь драконов, но не мой. Мой путь – это семена, корни, терпеливый рост и… неожиданный урожай. Изольда и ее союзники ждали атаки воинов, магического удара, но они точно не ждали садовницу.

Бьорн неожиданно нагнал меня у подножия скалы, запыхавшийся, с лицом, полным решимости. Он привел с собой еще двоих гвардейцев из ночного патруля, верных Каэлену до мозга костей.

— Леди, что прикажете? — спросил он, его голос был напряженным шепотом. — Штурмовать ворота? Мы можем попробовать.

Я покачала головой, снимая с седла две тяжелые корзины.

— Нет, Бьорн. Мы не будем штурмовать. Мы… посеем хаос.

В одной корзине, укрытые свежими листьями, лежали отборные, налитые силой «Румянцы Жизни» и «Крепкие Корни». В другой, поменьше, – плоды моего нового, еще не испытанного в деле сорта. Я назвала их «Яблоками Смятения». Маленькие, невзрачные, с крапчатой кожурой, они пахли болотной мятой и легким головокружением. Я вывела их случайно, пытаясь усилить «Тихий Шаг», но получила нечто иное.

Яблоко не делало тебя невидимым, оно делало мир вокруг тебя… нечетким. Мысли путались, простые задачи казались невыполнимыми, а в углах зрения начинали плясать цветные пятна. Идеальное оружие для диверсии.

— Твои люди, Бьорн, — сказала я, указывая на большую корзину, — должны передать это тем гвардейцам в крепости, кто остался верен Лорду. Скажи, это приказ от меня, его истинной. Пусть съедят по яблоку, когда услышат крик филина трижды. Это даст им силы.

Он кивнул, его глаза блеснули пониманием.

— А вторая корзина?

— А это, — я лукаво улыбнулась, — для наших врагов. У тебя есть кто-то, кто может попасть на кухню или в винные погреба? Кто-то, кого не заподозрят?

Бьорн задумался, потом его лицо прояснилось.

— Старая Марта, кухарка. Она ненавидит Леди Изольду с тех пор, как та велела высечь ее племянника за разбитый кувшин. И она верна Лорду Каэлену.

— Отлично. Передай ей эту корзину. Скажи, чтобы из этих яблок приготовили сок или компот и подали его старейшинам и личной охране Изольды сегодня на ужине. Скажи, что это особый «успокаивающий» напиток от меня, в знак смирения.

Бьорн посмотрел на невзрачные яблоки, потом на меня. В его глазах мелькнуло восхищение. Он не стал спрашивать, как они действуют. Он просто поверил.

Двое гвардейцев растворились в ночи, один с корзиной для союзников, другой – для старой Марты. Мы с Бьорном остались ждать, скрываясь в тени древних сосен. Часы тянулись, как патока. Я сидела на холодной земле, сжимая в руке свой теплый камешек, и пыталась уловить через магию связи, что происходит с Каэленом. Я чувствовала его – глухую, сдерживаемую ярость и… слабость. Магическая ловушка Изольды действовала.

Наконец, над крепостью разнесся долгий, протяжный крик филина. Раз. Два. Три. Сигнал. Мы замерли, вслушиваясь.

Сначала ничего не происходило. А потом из-за стен донесся гул. Сначала тихий, потом все громче. Перебранка. Звон разбитой посуды. Нестройные крики. Потом – лязг стали.

— Началось,