От любви до пепла - Анель Ромазова

На шизоидном порыве все движения по ту сторону комментирую. Ледяной эфир по венам стекается при одной мысли, что меня собственный разум наебывает. Но я эгостично надеюсь, что везение и в этот раз не подведет. Зашкварно в такой ссыкотливой позе перед глазами приличного общества блистать, но что поделать. Не я решал, а за меня решили.

Крышка со скрипом отлетает. Склонившийся Макс, которого я расплывчато узнаю по щуплому силуэту в свете фар, едва во весь голос не принуждает, кринуть от радости — Свои.

Выкладываю руки на бордюр и миг восстания весьма феерично испорчен, потому что у меня тупо затекли ноги. Пересаживаюсь на край, и чтоб совсем не ронять авторитет, поднимаюсь, пренебрегая поданной рукой.

— Сигареты есть, — максимум, что способен сейчас выразить.

Макс неловко шарит по карманам и, не отрывает взгляд, от зияющей позади ямы.

— Ты блядь… они блядь… — заикаясь таращится, потом все-таки достает, из угвазданной в земле куртки, помятую пачку.

— Кто они? — Сиплю надорванной глоткой один вопрос, что засел тонкой иглой в голове, и сжимаю кулаки.

Макс от моей реакции щимится, отступая подальше.

Странно на меня действует перфоманс с захоронением, вроде и остаюсь собой, тем же голодным до эмоций псом, но под наплывом всей псевдо психологической херни, что лучше один раз увидеть, чем сто раз себе внушить. Понимаю, что жить я все же хочу, хотя бы ради того, чтоб разделаться с гнойной шайкой.

Либо желающих — никогда меня не видеть, прибавляется. Либо на сцене все те же.

Прогоняюсь по сценарию и вторым полушарием перевариваю инфу от Макса.

— Я не знаю, их двое было. один бородатый, второй расписной. ну с татуировками, как ты. Тот бородатый, он это, расписному командовал, где копать, и он тебя на выходе битой приложил… ты, блядь, это… сразу отключился, а потом они. ну. сюда привезли, — тараторит, спотыкаясь на кочках паники, мой херувим.

— Ну и? что дальше? — вдыхаю с упоением свежую прослойку из воздуха и новым потоком энергии оживаю.

Жизнь коротка и порой даже слишком. На пару секунд отрезаюсь. Воспоминания вспыхивают. Лица тех, кого со мной рядом уже нет, и никогда не будет Эта картинка, убийственно жестко, закреплена чувством вины на стене памяти и никогда не сотрется. По волосам пятерней пробегаюсь. Дышу глубоко и отступает.

Как парадокс, второе дыхание пьянящим азартом кроет. Конечно, меня карежит вся ситуация, но если это тот, на кого я думаю, то тут как не крути, стабильность. Кто хотел избавиться однажды — сделает и дважды.

На лице Макса отражается вся гамма чувств, перед тем, как он выдает остатки логической цепочки, которую мы уже минут десять не можем собрать.

Делает нырок головой вниз, затем, непокорно взметнув лоб к небу, показывает, что он ни хрена не напуган. Но то, как нервно трясутся руки в карманах, его и палит с головой.

— Да че, ну… я твою тачку хотел угнать. а там. потом. поехал следом.

— И что прям мерс и без ключа завел, — немного разбавляю, чтобы парня вконец не размотало.

— Без ключа… видишь же, приехал, — тычет пальцем на фары, пока я делаю очередную тягу.

Макс пребывает в ахуе и расторопно исповедуется, как под сывороткой правды. По — детски шмыгает беспрестанно носом.

Предполагаю, что его пиздато колошматит, но вроде как, расклеиваться ему гордость не позволяет. Кладу руку на плечо и тем самым выражаю признательность, ну и надежду, что свой косяк с кражей он уже искупил. И я не собираюсь за это, дух из него вытряхивать.

— Ай, молодца, — подбадриваю похвалой и улыбаюсь, — А ты случайно моих приятелей на регистратор не заснял? — пробиваю достаточно спокойно. Пацан расслабляется и по дерзости начинает понтоваться.

— Обижаешь, он с самого начала работал, я не лох какой-то, сразу понял, что надо оставить..

Дослушав, иду к машине. Осматриваю торчащие сопли из проводов под приборной панелью. Сработано грязно, и знания самоучке надо основательно подтянуть.

Просматриваю то, что наснимал мой новый друг, сжимая оплетку на руле до хруста, и шумно выдыхаю.

Мнимая прохлада в открытую дверь делает демона внутри еще злее и одержимей.

Демон ли?

Да тут сам дьявол во всем белом пожаловал. Злость закипает в одну секунду и выворачивает нахер кишки. Ее я не в состоянии сдерживать.

Бородатый, как прозвал его Макс — это начальник охраны Лавицкого. По чьей указке он действовал предельно понятно.

Око за око. Зуб за зуб.

Тебе пизда, Белоснежка. Я тебя морально изничтожу. Заставлю душу полыхать и обливаться кровью.

Забыла, красивая, что на каждую акцию, есть своя реакция. — Думаю, перед тем как завести мотор

Глава 21

Завожу Макса, в первую попавшуюся гостиницу. Маленький придорожный отель. Рядом кафешка, где первым делом кормлю своего спасителя.

Вывезли меня совсем недалеко от порта, но за чертой города. Разбитые бараки попадались по пути, где ошивается всякая шушваль.

Макс по дороге излагает, как выслеживал мои передвижения на такси, за бабки, которые я же ему и заплатил. Смышленый парень, однозначно нужно рядом держать.

Хочешь жить — умей вертеться. Метод вызывает одобрение, почему бы не распотрошить мудака, который кидается деньгами направо и налево. Я бы в его шестнадцать, так же поступил.

Его ритмичный треп, хотя бы немного отвлекает и не дает по горячке рвануть к Каринке. Сучка моя бешеная. Обещание держит. Похвально.

Обещала закапать и забыть — так и сделала. Одно не учла. Мое искреннее стремление поселиться в ее мозгах навечно. Впаяться как рубец, чтобы напоминать, про те жизни, что ее мать с собой забрала. А Стоцкий прикрыл, но у нас с ним не только на этом пункте счеты сводятся. Там намного больше процентов накапало. Вовек не расплатится.

Ярко — синие глаза змеи, то и дело вижу перед собой, в которых полным — полно непокорности. Бездонные, как океан и такие же глубокие.

Но есть одно «но». они насквозь лживые. Этот океан мне с ярым сатанизмом хочется осушить, чтоб он не волновал, не будоражил и не выжигал непонятные иероглифы под грудиной слева.

Потому что из-за этой ее гордой стойки мы имеем то, что имеем. Карина вручила право расквитаться за всю вину на ней. Сама.

Я давал ей возможность — стать пешкой, до которой никому нет дела. Так безопасней, но эта дрянь захотела в дамки. Перешагнуть через меня на шахматной доске. Я, в свою очередь, хочу сломать