Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

принесла пользу. Тогда я снова стала тормошить графа. Не бережно, не заботливо, а так, чтобы он точно проснулся. Я уже хотела влепить ему пощечину, даже успела замахнуться, ведь нельзя так игнорировать заботу о себе. Но граф сглотнув воду, что, наверняка, уже вскипела у него во рту, сморщился и открыл глаза.

Я так обрадовалась, что даже прилегла прямо на него, просто чтобы обнять Аластейра.

— Алиса, — скидывая со своего лба платок, — проговорил граф, — кто вас здесь посадил? Кларк? Идите спать. — Голос у графа был осипшим, и обращаясь ко мне он не мог сосредоточить на мне внимание. Взгляд его уходил в сторону…

Я села рядом, обхватила его ладонь и стала говорить, чтобы он снова не уснул:

— Кларк с обеда не возвращался, с тех пор, как пошел выполнять ваше поручение. У вас, Аластейр, сильный жар. И вы мне все нервы истрепали. Разве можно так долго спать?

Граф сам сжал мою руку и смотря в мою сторону все время уплывающим в сторону взглядом, сказал:

— Я не спал. Я лечусь.

— Но вы горите!

— Как получается, так и лечусь. — Дернув уголками губ, ответил граф.

— Аластэйр, так с вами все в порядке? — С облегчением спросила я.

— Все нормально. Идите спать, Алиса.

— Хорошо. — Я снова с облегченно выдохнула, все-таки графу умирать сейчас никак нельзя. Но прежде чем встать с кровати я предложила Аластейру попить, и он выпил почти всю воду из графина, что принес Лайонел. А потом повторил, что он сам вылечится и уснул. Или потерял сознание. Или ушел в лечебный транс.

Я решила поговорить с Лайонелом и магом, которого он привезет, а потом последовать совету графа. И все это время я меняла мокрые платки на голове и теле Аластейра, все-таки, слишком высокая температура не может не навредить. Маги же не роботы, у них такая же кровь в жилах, как и у обычных людей.

Уже было почти одиннадцать часов ночи, когда в комнату заглянул Лайонел, он не только запыхался и устал с дороги. Его в королевском дворце избили.

Но я подумала, что он просто упал с лошади. Как мог кто-то избить дворецкого, служащего знатному аристократу, прибывшего за помощью к магам или к самому королю.

— Ваше сиятельство, — рассказал Лайонел о королевском гостеприимстве, — когда я сказал гвардейцу у ворот, от кого и по какому вопросу я прибыл, меня пропустили через ворота. Проводили по тропинкам к какой-то беседке и там на меня напали несколько гвардейцев. И они передали через меня низкий поклон графу Хартман от его высочества.

— Это месть принца? — Моя вера в принцев, взращенная добрыми детскими сказками, рухнула окончательно.

Дворецкого я отпустила, а сама осталась у кровати Аластейра. Когда холод с улицы проникающий к нам через распахнутые окна стал слишком сильным, я накинула на себя сюртук графа и тихо сидела, ожидая, когда он окончательно себя вылечит. Только все чаще меняла влажные платки. И безуспешно пыталась разбудить его еще раз.

— Только бы не умер. Только бы не умер. — Последний час я уже как мантру повторяла эти слова. Вначале я молилась, как научилась в обители, потом вспомнила земные молитвы, а сейчас повторяла эти четыре слова почти беспрерывно. Я даже сидеть на месте не могла и ходила по комнате. С каждым шагом проговаривая новое слово. — Только. Бы. Не. Умер.

С ритма меня сбил желтый листок, влетевший в комнату. Он завис прямо в воздухе недалеко от меня. Не улетал и не падал. Потом, может, порывом ветра в комнату занесло еще листья, но и они зависли в воздухе. А потом на весу сами сложились в слово: «Алви». Чуть погодя появился и восклицательный знак из листьев.

Я сразу вспомнила, что Алви — одно из имен графа.

А листочки между тем разлетелись в стороны и сложились в другое слово: «Помощь». Я удивленно смотрела на это неожиданное магическое шоу. Листочки перестроились уже в третье слово «нужна». И в конце появился большой вопросительный знак.

И я поняла, что какой-то маг предлагает Аластейру помощь. Но как ответить на этот воздушно-листовой вопрос. Я подбежала к графу и стала его тормошить с двойным усердием, даже попыталась посадить его в кровати. Потом помахала его руками. За него проговорила все магические слова, которые я помнила из фильмов о Гарри Поттера. Уже в отчаянии я собрала рассыпавшиеся по ковру листья и сама сложила из них слово: «Нужна». А потом сложила новое слово: «Помогите». На восклицательный знак лишних листочков у меня не осталось.

Я сидела на полу, а помощь к нам не спешила. И собравшись с силами, я отправилась за другими мокрыми платками для Аластейра. А когда возвращалась из ванной в комнату, увидела, как в окно влезает женщина.

И виду не то чтобы приличная, но взрослая, с ее сединами не по окнам замков промышлять. Как только одна женщина полностью пролезла в окно. Вслед на за ней к свету потянулась еще одно длинноволосое создание.

Они, не стесняясь, спорили, шумели так, будто попали именно в то место, в которое каждый вечер возвращаются после рабочего дня на какой-нибудь швейной фабрики или с птичьего двора.

Я не трусиха, но… Правильнее сказать, я трусиха, поэтому и начала отступать к ванной. Но мой бесшумный шаг эти две галдящие особы услышали.

Одна из них, что была совсем седой, посмотрев на меня, улыбнулась. Очень знакомой мне улыбкой:

— О, — вытянув губы трубочкой начала она, — какая хорошенькая. Надеюсь, не горничная? Я качнула головой. — Зара, смотри, миленькая же?

И вторая, также улыбаясь знакомой улыбкой, приблизилась ко мне.

— Ростом маловата. И тряпки мокрые носит. А так ничего. И кто ты, мелкая?

— Супруга покойного графа, — по старой памяти произнесла я.

— За привидение замуж вышла? — Спросила старшая.

— Или мужа своего... — Резко хлопнула в ладони перед моим лицом вторая. — Прихлопнула? У аристократов, я слышала, это обычное дело. Но мы не осуждаем. Мы понимаем: вытерпеть мужчину порой очень сложно...

— Легче прихлопнуть. — Добавила с доброй, все понимающей улыбкой, седоволосая.

У меня от их слов скрутились все внутренности в трубочку. Но все же я покачала головой, и осмелилась у них спросить:

— Вы кто такие, воровки?

Они переглянулись и снова посмотрели на меня:

— Обижаешь.

— Оскорбляешь. — Почти одновременно произнесли обе.

— Мы пришли мальчика нашего навестить. Это же его комната. На видела здесь детину двухметровую? — Спросила седоволосая у меня, только ответила ей та, которую звали Зарой:

— Мама, он на кровати валяется, как желудь.

— Ну, пойдем, посмотрим. — И потеряв