Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

— А почему Кларк и принц Максимилиан Лайман так схожи между собой?

— Потому что они братья. — Отхлебнув глоток чая, проговорила Зара. А у меня даже дыхание перехватило от осознания, что я стану носителем страшной тайны королевства. Это так захватывающе: любовь, незаконный сын короля, интриги. И ещё мне стало понятно, почему Кларк позволял себе запросто сидеть при принце и даже одергивал наследника престола.

Только меня ждало разочарование. Никаких интриг здесь и не предвиделось. Потому что Кларк и Максимилиан были кузенами. Мама Кларка — родная сестра его Величества.

Определенно, местный принц совсем не загадочная личность, ему даже отстаивать свое право на трон не придется. И эпичной битвы с бастардом короля у принца не ожидается.

— А вы читали книгу «Любовь мага», — задала я родственницам графа еще один животрепещущий вопрос..

— Какую книгу? — Переспросила Зара.

А Этери, бабушка Алви, сразу отмахнулась:

— Мы вообще книги не читаем. Зачем на них время тратить, если все самое интересное уже известно умным людям. Надо только спросить.

Эти ведьмы точно считали себя умными, и я решила спросить у них

— Алви уже несколько раз говорил, что мне надо прочесть книгу «Любовь мага». Может, вы знаете, что он хотел мне этим сказал? То, что он в меня влюблен, можете даже не предполагать. Мы друг другу не подходим, и я хочу вернуться домой. Алви обещал мне в этом помочь.

Хитро прищурившись, Этери спросила:

— Наш мальчик так и сказал, что обещает вернуть тебя семье? После Небесного-то союза?

— В моём мире нет такого понятия, как Небесный союза.

— И в каком мире ты живёшь? В мире без законов? После такого вопроса от Зары, я, конечно, вынуждена была отстаивать честь своего мира, в котором и без Небесного брака прекрасно живут. И еще я подробно рассказала, как я попала в этот мир, как наткнулась на старушку и Лэлу и по какой дороге мы доехали до обители.

— И, Лиса, ты думаешь, что Алви сможет переправить тебя в другой мир? — Почему-то сомневаясь в магических возможностях внука, спросила меня Этери.

Конечно, я думала именно об этом, и надеялась на местную магию. Даже мысли не допускала, что дорога домой для меня закрыта. Однако выговорила только беспомощное:

— Но ведь мне домой надо.

Беспомощно переглянулись и ведьмы. А бабушка Этери, я мысленно так стала ее называть, похлопав меня по ладони, проговорила:

— Может, в той книге ответ на вопрос, сможет ли Алви отпустить тебя в другой мир? Ты все-таки почитай.

— Вот именно, сама почитай, ведьмы-то книг не читают. — Эхом добавила и Зара. Ее я даже мысленно мамой не называла. Потому что у меня есть настоящая мама и другой мне не надо.

Зара и Этери, допив чай, встали, забрали глиняные чашки, которые они, оказывается, принесли с собой, повесили свои вместительные сумки себе на плечи. Баночки с вареньем, медом и сушеные фрукты они оставили нам. И начали прощаться со своим сыном и внуком. Они как ребенка целовали его в щеки, лоб, нос, руки, гладил по лицу и волосам прижимали его ладони к своему лицу. И это были не показные ласки для меня. Они искренне и нежно любили "своего мальчика".

Если бы меня так открыто любила и ласкала мама, я бы на шаг от нее отойти не смогла.

— До встречи, Лиса, скоро мы снова прилетим в гости, — Зара с такими словами, чмокнув меня в щеку, вылетела в окно

А Этери задержалась и сказала:

— Я не знаю, что чувствует Алви к тебе. Но помни, для мага любовь это неизлечимая болезнь. От нее они страдают. Но все эти муки стоят тех наслаждений и бесконечного счастья, которое также дарит магу любовь. Для простых людей все немного иначе. Им любить мага нельзя. Это все равно, что любить огонь. Глубокие ожоги вылечить очень сложно и шрамы остаются навсегда. Если только маг сам не влюбится. Но и тогда нужно быть аккуратным с этой любовью, как с огнем. Никогда нельзя сближаться с ним, теряя свою суть. Никогда нельзя давать им того, что не сможешь оставить им навсегда.

Для меня это была слишком сложная информация.

— Как это? Что нельзя давать магам? — Не о физической же близости мне говорила бабушка Этери?

— Это невозможно объяснить. Только не обижай Алви. И помни, перед Богом вы равны, а он не одобряет глупых жертв. — В ее словах, по-моему, было больше загадок чем, разъяснений.

И Этери также отметилась громким поцелуем на моей щеке и покинула комнату через окно.

А я, обдумывая некоторые фразы Этери, села на кровать рядом с Алви. Он уже не пылал как несколько часов назад, и выглядел лучше. Я убрала налипшую на его лоб прядь волос.

— Алиса, — открыл граф глаза.

— Как вы себя чувствуете? — Немного наклонилась я к его лицу.

— Лучше. Кто меня лечил?

— Этери и Зара. Они через окно вошли.

Алви шумно выдохнул:

— Всегда так входят. Позорят графа Хартман, — улыбаясь, сыронизировал он.

— У вас интересные родственницы.

— Просто повезло, что я болел. И они меня только лечили, воспитывают они...строже. — Снова шутка? Или мама и бабушка Алви настоящие ведьмы?

И я проговорила немного неуверенно:

— Они замечательные.

— Раз они вам понравились, мы могли бы встретиться снова. Может, через несколько дней навестим их в лесу?

Не хотела я отказывать больному человеку, поэтому тактично ушла от прямого ответа:

— Не знаю. Я подумаю и скажу.

— Хорошо, Алиса, — с непонятным мне теплом, проговорил граф, — но я помню, что вы быстро думаете.

Я заставила себя задержаться в этой комнате и помогла больному напиться уже остывшим травяным чаем. И только после этого направилась к выходу.

— Алиса, — окликнул меня Алви, — останьтесь здесь на ночь. На этой кровати много места.

На кровати графа могли бы свободно разместиться не меньше пяти человек. И я бы осталась, если не предупреждение Этери. Я очень сомневалась, что граф Хартман испытывает ко мне что-то кроме чувства вины. Все-таки, его семья связала меня Небесным союзом. Но сближаться с Алви не стоит. А делить кровать с чужим мужчиной не стоит категорически.

С извиняющейся улыбкой покачав головой, я покинула покои графа.

15. Иномирянка

На мягкой постели я проснулась не выспавшейся. И приведя себя в приличный вид, надев вчерашнее чёрное платье, отправилась проведать графа. Мучили меня угрызения совести: я же вчера оставила в одиночестве больного человека, уже немолодого и беспомощного.

«Ничего