Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская

А где Демьян?

Появляется внезапно, словно по зову, из соседнего автомобиля.

Да ладно?.. Как я не заметила его машину раньше? Парковалась ведь рядом! Видимо, спешила, и мне было не до этого.

— Долго искать не пришлось, — усмехается, хлопая дверью. Отдаёт мне ключи и как ни в чём не бывало, засунув ладони в карманы джинсов, спрашивает: — Куда ехать-то?

— Ты на своей?

— Извини, не могу сидеть рядом с водителем.

— Ой, да, — скривившись, вспоминаю те моменты, когда только получила права, а он сидел рядом… Лучше пусть едет сам. Диктую ему адрес. — Там будет парк прямо напротив. Мы сначала погуляем там, а как малышня замерзнет, пойдём на батуты.

— Принял, — кивнув, поглядывает на малышню и улыбается. — Они как миньоны. Прикольные.

Близнецы, семеня на месте не от холода, а дурачась, корчат друг другу моськи и показывают языки.

Таю, тут же приподняв уголки губ. Не могу быть равнодушной, когда дело касается малюток.

Потянув их к машине, рассаживаю по местам.

— Ма, а мона с тятей? — вдруг спрашивает Костик, когда сажаю его в кресло и нахожу ремни.

И чего он к нему так рвётся?

— Нет, у дяди нет кресла.

— Ну и тё?! — недовольно лягает ножками.

— Вот когда я резко остановлюсь, а ты полетишь вперёд и ударишься, тогда я на тебя посмотрю! Головка бо-бо будет. И нос будет плоский-плоский, как у Маринкиного кота.

Распахнув в ужасе губки, он резко трогает себя за носик.

— Неть-неть, так поетю! — тут же протестует.

— Вот и всё, — закрываю дверцу, приступаю к моему молчуну.

Лучше бы ты, малыш, заговорил и начал выпрашивать компанию Ярцева. Я бы была самой счастливой на свете, даже если бы он стал причиной твоих первых слов. Но пока, вздохнув, проверяю ремешок.

— Не давит?

Качает головкой, тогда я сажусь за руль и еду в парк.

По пути, мучаясь от мыслей, не могу понять, с чего Костя позвал его с собой.

— Вам понравился дядя? — непроизвольно слетает с губ.

Саша играет с игрушкой, не кивая, но и не качая отрицательно головой. А вот Костик, наоборот, оживляется:

— Тя.

— И чем?

— Он хоёсий.

Возможно. Побеспокоился о вас и заранее прогрел нам машину.

Но это — ещё не аргумент!

Можно тысячу раз говорить про зов крови, но я в это не верю.

— А есё оть так телает, — мельком гляжу в зеркало заднего вида и замечаю, как Костик протягивает вперёд кулачок.

И улыбаюсь, возвращая взгляд на дорогу.

— Как ти!

Главное — Демьяну об этом не говорить. А то зазнается, что я у него жест спёрла. Точнее, не смогла отвыкнуть.

Настроение от моих пупсов немного повышается, и я забываю обо всех проблемах. И на секунду ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы хотя бы один день дети провели со своим отцом.

Глава 29

Станислава

— Не бегите! — повышаю голос и взволнованно смотрю за тем, как два «миньона» бегут по пустой тропинке к сугробам. — Упадете же!

Только говорю это — как Саша поскальзывается. Плюхается на попу, отчего моё сердце сжимается, а я уже срываюсь с места.

Ожидаю детского плача, но растяпа только встаёт и бежит дальше. Без плача, жалобного взгляда с посылом «пожалей меня, мамочка».

Выдыхаю и чуть не хватаюсь за сердце.

— Дети же. Пусть шишки набивают, — усмехается Демьян, шагающий рядом.

Никогда не думала, что мы вот так будем идти всей семьёй по заснеженному парку. Под пение птиц, смех и крики гуляющих. Впереди бегут дети, хватая снег и кидаясь друг в друга, а мы… Мило болтаем так, будто ничего не произошло.

Да, я точно не подозревала о подобном исходе многие годы назад.

— Не хочу, — бурчу. — Плакать будут, а у меня сердце разрывается от одного вида их слёз.

Да у любой мамы так!

Краем глаза замечаю, как Ярцев улыбается.

— Почему ты согласился погулять с нами? — выпаливаю внезапно. Интересно же!

Пожимает плечами.

— Хорошая компания, почему бы и нет?

— Мог бы с семьёй время провести, — говорю без какой-либо провокации. Просто пытаюсь понять этого человека. Хоть мы и прожили столько времени вместе, и я думала, что знаю его наизусть, сейчас он для меня словно абсолютно незнакомый человек.

— Ты смотри, что делают, — игнорирует мои слова, указывая вперёд. Перевожу взгляд на близнецов, что падают лицом в сугроб и делают «ангелочка».

— На спине надо! — тут же кричу, не сдержав улыбки. Пусть радуются зиме и снегу, лишь бы потом не заболели. Хотя ладно — к их соплям я уже готова.

Малыши не обращают внимания на мои слова и продолжают играться. Только Костя встаёт и машет нам, чтобы подошли ближе.

— Ма, смаи! — и тут же зарывается лицом в пушистый снег. А он ведь даже и не лепится толком — в снежки вряд ли поиграешь.

Чтобы убедиться в этом — присаживаюсь на корточки, собираю снег в ладони. Сжимаю его, пытаясь сделать хоть какую-то форму. Получается отвратительно, но хоть что-то. А у мальчиков и подавно не получится.

Надолго на улице мы такими темпами не задержимся.

Внезапно что-то прилетает в спину.

Подрываюсь, оглядываясь назад.

Эй, кто такой наглец?

По улыбке Чеширского кота на лице Ярцева всё становится понятным.

— Ты чего?! — восклицаю, топнув ногой. В меня только дети бросаться снежками могут!

— А ты что думала, я просто так сюда приехал? — усмехается, параллельно сжимая снег в обеих ладонях. Уже красных от холода. И ведь у него шарик получается! Не то что у меня!

Стискиваю свой снежок, похожий непонятно на что.

— Ну, погоди у меня.

Прицелившись, неожиданно бросаю его. И попадаю прямо в шею мужчины, и снег сыплется ему за шиворот.

— Ой.

Вижу, как он столбенеет. Даже пальцы не шевелятся.

— Пожарская… — шепчет он, отмерев.

— Да ладно тебе, — успокаиваю его. Мне бы бежать. Но вместо этого, пока есть время, поудобнее закидываю сумку на плечо и быстрее хватаю снег из сугроба. Поднимаю несформировавшиеся хлопья в воздух. — Только попробуй!

Понимаю, что шансов у меня нет. Поэтому всё-таки даю деру — и тут же мне прилетает ответка — прямо в затылок. Жгучий холод пронзает кожу головы.

Да он! Ну я ему покажу! Ещё ему снега за шиворот закину!

— Эй-эй, давай перемирие! — останавливаюсь и поднимаю облепленные снегом перчатки вверх. — Я дико сожалею!

Под недоверчивый прищур двигаюсь в его сторону.

— Предлагаю закидать близнецов!

Ух, язык бы мне выдрать!

— Не стыдно тебе будет? — как будто знает, о