Мой найдёныш - Лена Тулинова

Вернувшись к берёзе, девушка долго не решалась взяться за гладкую, будто бы из полированного рога, рукоять ножа. Это ж опять на руке будет та самая змеиная отметина, которая становится острым клинком! Это ж опять в голове чужой голос, будто кто сидит рядом и всё тебе говорит! А нельзя его на поясе носить? Леся решила спросить.

Не оставлять же в самом деле отца вот так на берёзе среди леса торчать?

Она встрепенулась, протянула руку к ножу, и тот скользнул ей на запястье. На бересте осталось тёмное пятно, будто ожог на белой коже, и Леська тут же погладила берёзе «больное место». Магия травницы, позволявшая и траву сделать свежее, сочнее, и созревание плодов ускорить, помогла и тут. Берёза словно благодарно вздохнула.

— Ле-ся! — позвал издалека, от речушки, Найдён, и девушка тут же встрепенулась.

— Ты, главное, не потеряй да не забудь меня, — сказал Бертран. — Я и так с тобой ненадолго.

Но Лесняна не слушала его. Она бежала к своему найдёнышу.

Он, оказывается, времени не терял: на траве лежали две крупные рыбины. Сам парень был мокрый, но одежда только слегка влажная — догадался снять. Леська сообразила: у него тоже есть советчики, иначе он бы скорее всего не додумался бы одеться. И тут же озабоченно подумала, что повязки на ранах тоже мокрые — надо бы поменять.

Рыбу Найдён старательно чистил. Действовал он на этот раз левой рукой. В ней было зажато узкое светлое лезвие, которое отблескивало в утреннем солнце так ярко, что Лесняна прищурилась.

— Что это? — спросила она. — Или… кто?

Отметина на правой щеке вдруг потеплела, и девушка коснулась её кончиками пальцев.

— Ставрион, — старательно произнёс Найдён.

— А чёрный? — поинтересовалась Леся.

— Паланг, — помрачнев, ответил парень.

— Кто они тебе?

Найдён только пожал плечами и указал на рыбу.

— Будем есть, — молвил отрывисто. — Да?

— Сейчас, Найдён… сейчас я огонь разведу, — встрепенулась Леся. — Или ты… или ты сырое есть привык?

Найдён посмотрел, склонив голову, подумал, словно в уме так и сяк слова Леси попереворачивал, а затем решительно сказал:

— Не сырое!

И показал правую руку, испачканную в рыбьих чешуе и внутренностях:

— Варить, — загнул один палец, — печь, жарить, — два других пальца.

Остались ещё два, их Найдён вытер о траву. Затем стал набирать на берегу глину, чтобы обмазать рыбу.

Леська метнулась собрать дрова. Бертран, доселе молчавший, вдруг прошипел:

— Выдумали ещё — жарить! Огонь внимание привлечёт!

— Да мы маленький, всего-то две рыбки зажарить, — залепетала Леся. — Да и лес кругом, к тому же рань-то какая… Не увидит никто!

Бертран только вздохнул.

— Поесть-то им надо, — сказал так, словно сам себя уговаривал.

Леська складывала веточки аккуратной кучкой над плоским камнем, под которым лежали обмазанные глиной рыбины. Найдён молча наблюдал из-под спадающих на лицо влажных прядей волос. Расчесать бы их!

Словно услышав мысли девушки, парень чуть улыбнулся и вернулся к реке. Оттуда послышался плеск. Леська вздохнула. Если он так и будет всё время нырять, то придётся и перевязывать почаще.

— Бертран, а ты их слышишь?

— Кого?

— Тех, кто у Найдёна там. Я же видала чёрный меч, видала сейчас белый нож. И матушка про две души говорила. Кто они? Он назвал имена…

— А, эти… Деды его. Нет, я их сейчас не слышу. Многого про них точно не знаю, я не так давно сумел тут оказаться. Всё пытался, пытался к тебе подобраться… да не некромантка ты, вот ведь! А может, в том дело, что ты девка?!

— А как тебя Найдён ко мне прилепил тогда? — спросила Леся.

— Кхм, да… Это надо подумать…

Костерок приятно дымил прозрачным ольховым дымком. Утро наливалось солнечным светом, как ранние яблоки розовобокой спелостью. Леська заприметила спелую землянику на кустиках неподалёку от костерка, сорвала несколько веточек, унизанных крупной ягодой. Тёмно-красные, сладко пахнущие, земляничины были вкуснее любых городских сладостей. Что там леденцы, что пряники, когда земляника так сладка и ароматна?

Мокрый Найдён оказался рядом так неожиданно, что Лесняна чуть не выронила землянику из рук. Рубашки на нём не было, и девушка смущённо отпрянула.

— Одеваться надо, — сказала она и только тут увидала, что он и бинты посрывал.

А раны совсем ещё ведь не зажили!

Смущение тут же уступило желанию исцелять. Целительница протянула Найдёну оставшуюся землянику в горсточке, чтобы он взял ягоды да руки ей освободил, а он по-своему это истолковал. Снял с ладони сладкие земляничины губами, да коснулся нежной кожи, и сделалось Леське томно да сладко.

И тут же сердито вклинился Бертран:

— Не позволяй ему так делать. Захочет большего — не остановишь ты его. Видишь, уже в холодную воду прыгает, чтоб жар свой сдержать…

Лесняна испуганно отдёрнула от Найдёна руку. Но тут же потянула парня к себе поближе, чтобы сел и дал себя полечить. Сил, чтобы ворожить, у неё после сна прибыло, и девушка влила их в раны. Помня, что ещё рано их снаружи затягивать, но помогая срастаться изнутри.

Пока ели рыбу, обжигая пальцы и губы, — молчали. Только Бертран иногда напоминал, что они тут не на отдыхе и надо побыстрее трогаться в путь.

— Ежели сил не будет, то побыстрее не получится, — мысленно отвечала ему Леся. — Отдыхать и есть всегда надобно, ведь мы-то с ним живые!

Она уже научилась не говорить вслух, чтобы не смущать Найдёна.

Бертран, видно, решил, что Лесняне никуда не хочется уходить от реки, и принялся командовать:

— И всё же, пока живые — уходите. Идите быстро, как можно быстрее, следов поменьше оставляйте, и чем меньше ворожите — тем лучше.

— А зачем в пути ворожба? — слегка фыркнула Леся.

Собираться было недолго. Как по команде, возник рядом леший, почесал рыжую бороду и сказал:

— Прощаться с тобой буду. Лес мой скоро кончится. Как пройдёшь лесныме тропаме до самой станции, так поклонись, не забудь.

И шмыгнул носом: растрогался. Леська встала на колени перед коротышкой-лешим, обняла его за широкие плечи, поблагодарила за всё.

— Свидимся ещё, дядюшка Ах, — сказала она.

— Идите уже, — проворчал леший. — А ты, найдёныш, береги мою Леснянку, понял? Иначе…

Он призадумался.

— Иначе могилу твоей птицебабы разорю. Понял? Не нравится она мне, только лес портит своими запахаме.

Найдён только пожал плечами, но потом нехотя кивнул.

— Леся, — сказал с нежностью.

— То-то же! Леся — важнее всего.

Кажется, в этом найдёныш был согласен с лешим.

Они проверили, что костерок полностью погашен, взяли вещи