Мой найдёныш - Лена Тулинова

— Что за диво, — пробормотал староста.

— Некромант, — ответил Сила. — Чёрный клинок нешто не видал? Как он у него из руки вырос…

И кузнеца передёрнуло.

— Надо сходить, проследить, чтобы ничего не натворил. И как сходит к Отраве, пущай убирается, — сказал он.

Закинул в рот целую ватрушку и был таков.

Только Яремий один и остался, во всей избе. Неспокойно было старосте, ох, неспокойно. А что делать, он и не ведал. Это ведь не овёс жать! А всё ж много в последнее время на одни Овсянники происшествий! Вот если б в газете про то написали! Крякнул староста и пошёл искать, на чём письмо в газету Ключеградскую писать будет.

ГЛАВА 3. Трепыхания

На ходу много не выяснишь, и Леська ужасно нервничала, переживала, волновалась — в общем, «трепыхалась», как непременно сказала бы Зайка. Всё, что происходило сейчас, было неправильным. Настолько неправильным, что даже происшествия последнего семидневья казались в сравнении с этим простой обыденностью! А теперь вот она бежит. Бежит в дальнее незнакомое село через лес, рядом с нею почти немой найдёныш, который еле держится на ногах, а на руке у неё что-то совсем уж непонятное. Как если б с нею заговорила отметина! И при этом стала бы настоящим травяным побегом… Страх, ощущение неведомой опасности, предчувствие беды, непонятное, неизвестное и выходящее за пределы маленького Лесиного мирка — вот что её «трепыхало». Пожалуй, самым понятным был здесь именно Найдён. В конце концов, у него на руках два таких «то, не знаю что»…

Но уже через час пути по ночной дороге через лес девушка забыла о переживаниях. Она целый день толком и не ела, и не отдыхала, и теперь у неё от усталости всё лишнее просто перестало думаться и переживаться. Да ещё Найдён шёл рядом — мягко ступая по дороге босыми ногами, слабый после ранения и операции, и в то же время сильный той невероятной, превосходящей всякое понимание силой леса. Один раз он, правда, резко свернул с дороги, и Леся едва не закричала, но Бертран пояснил:

— Он хоть и дикий, а не привык это на виду делать. Сейчас вернётся.

И стало понятно, что да зачем.

Пользуясь передышкой, девушка спросила:

— Сказал бы, кто там гонится за нами да что за напасть?

— Другой некромант. Не чета твоему найдёнышу! Я тебе позже расскажу про нашего брата, пока ты слишком уставшая.

— Может, стоило в Овсянниках там всех предупредить? — забеспокоилась Леся.

— Толла ты, толла моя, — сказал Бертран, и девушке послышалась в отцовом голосе нежность. — Они тебя опозорили, убить пытались, да не единожды. А ты за них волнуешься!

— Всё ж люди, — грустно ответила девушка. — Милолада всех любить велела!

Бертран только застонал.

— Ничего, справятся там без тебя, — в конце концов сказал он.

Тут из леса вышел на дорогу Найдён. И снова пришлось идти, да так быстро!

Ещё через час Лесняна вовсе выдохлась. Найдён всё так же размеренно переставлял ноги, и пришлось просить его остановиться.

— Здесь где-то должен быть ручеёк, — сказала девушка, озираясь в темноте.

Ей и пить хотелось, и отдыхать. И лес подступал с обеих сторон, угрожающе-тихий, и где-то действительно слышалось журчание. Жутковато, что и говорить!

— Если б нам хотя бы дядюшка Ах помог, — вздохнула Леся.

— Я уж думал, обо мне и не вспомнят, — почти тут же высказался леший. — Иду, иду за вами лесными путяме, а вы и слова не молвите. Куда ты опять потащилась посередь ночи? Дурная ты, Леснянка, клянусь Древобогами!

Остаток ночи они провели в гостях у лешего, в осыпчатой пещерке у берега реки. Дядюшка Ах в облике кота укоризненно моргал на Леську, фыркал по-звериному на Найдёна, но ворчать не ворчал, только иногда хмыкал. В пещерке было довольно тесно, Тай прижимался, будя во всём теле странное и неудобное ощущение. Но присутствие рыжего кота Лесняну отрезвляло. Да и отец…

Ещё до рассвета девушка проснулась по надобности и, выбравшись из их временного убежища, пошла искать укромное местечко. И только отыскав его, вдруг опомнилась.

Спросила у Бертрана вслух, потому что так и не привыкла общаться с ним в уме:

— А ты всё… ты всё, что я чувствую, тоже чувствуешь?

— Не всё. И я не вижу тебя, — сказал голос в голове. — Всё вообще не так, как ты себе воображаешь, девочка.

Он чудно звучал там, в голове: мужской голос, обладающий неприятными резкими нотками. И вдобавок выговаривал слова как чужанин. Хотя и был-то он из железников, верно же, оттого, видать, на северском наречии говорил не так, как здешние привыкли.

Но сейчас не выговор отца заботил Лесняну, а кое-что совсем другое.

— А как же я… ну… по нужде-то? — спросила девушка, с трудом выговаривая самое срамное.

Аж всему телу горячо стало, а не только лицу. Не хотелось бы так по нужде — в жизни бы мужчине такое не выговорила.

— Вот же толла, — сказал Бертран, но Леся почуяла, что и он смутился. — Вчера в лесок сбегала — не забоялась, а теперь что?

— А вчера я не подумаааалааа, — простонала Леся. — Как вообще некроманты живут… вот так-то?

— Обычно некромантке дух бабушки либо матери достаётся, не деда или отца, — сказал он, — дух мужчины же к сыну или внуку переходит.

— Ммм, — промямлила Леся.

Ей было бы интересно послушать, если б не страстное желание поскорее облегчиться. И всё же девушка не могла себе представить, как делает это в присутствии мужчины, даже давно почившего!

— Бертран, — взмолилась она, — даже ежели не видишь ты, а я всё ж так не могу. Я умру!

И тут же шлёпнула себя по губам. Нельзя, нельзя такое вслух говорить, смерть приваживать! А ну как Черногара услышит, прилетит на чёрных крылах?!

— Подойди к дереву вон, — буркнул отец. — Сейчас покажу, как это делается. Не забудь только потом вернуться да меня забрать… Встань возле дерева, руку подыми, представь, будто нож в ствол втыкаешь, и бей.

Лесняна ударила рукой по берёзе, враз отбила пальцы и осерчала:

— Чем поможет-то это? Только Древобогов зазря обижать!

— Не представила, — сказал Бертран. — Снова бей!

Только раза с пятого уразумела Леся, как это делается — ударила по белому стволу, и из руки вырвалось лезвие. Да там и осталось.

— Бертран?

Молчание. Девушка коснулась холодного клинка. Нож как нож, даже кинжал скорей. Выдохнула — и чуть не обмочилась. Срам-то какой! Торопясь и даже слегка задыхаясь, Леська шмыгнула за ближайшие кустики. Святобабкины дедки, аж в животе