После предательства - Мэри Ройс

Яся выкрикивает мое имя и выгибается подо мной. Ее сокрушающий оргазм утягивает меня следом, я присоединяюсь к этому безумию, замерев так глубоко в ней, что мы оба перестаем дышать, а после сдавленно выдыхаем, и я падаю на бок, сгребая ее дрожащее тело в свои объятья.

Моя.

ЯРОСЛАВА

Потные и запыхавшиеся мы лежим растянувшись друг на друге, я сверху — на большой горячей груди Демида, а его крупные ладони блуждают по моей пояснице и бедрам, рисуя мозолистыми пальцами витиеватые узоры.

Мне бы встать с него и предложить более комфортные условия для сна, но так хочется залипнуть в этом моменте, что я продолжаю лежать и слушать выравнивающееся сердцебиение Демида.

Его не было всего пару дней, а я не могу оторваться, будто месяц не видела. А что со мной будет, если он уедет на неделю… и правда на месяц? Такое ведь возможно, учитывая, что мы живем в разных городах.

Если честно, меня немного пугают чувства, которые я испытываю к этому мужчине.

Но в то же время… я так соскучилась по ним и по тому как они делают меня такой живой, что в глазах собирается влага. И я прикрываю веки, стараясь сдержать слезы.

— Когда тебе нужно возвращаться в Питер? — все же срывается с губ тихий вопрос.

Наверное, Демид что-то слышит в моем голосе, потому что, подцепив меня за подбородок, просит посмотреть на него.

Я открываю глаза, и лицо Демида кажется немного размазанным из-за влаги, которая скопилась под веками.

Он ловит ускользнувшую каплю, стирает ее большим пальцем, а затем подтягивает меня к себе и целует: медленно, будто лениво.

— Я надеялся, что мы вернемся туда вместе, — хрипло шепчет он, оторвавшись от моих губ. Гладит ладонью мое лицо, пока я с удивлением смотрю на него.

— Вместе?

В его горле вибрирует мычание.

— Я… я… не знаю, Демид. — Отворачиваюсь и ложусь щекой на его грудь, ощущая, как мое сердцебиение ускоряется. — Ты ведь понимаешь, что Варя — непростой ребенок и переезд в другой город будет сложным процессом. У нее здесь все врачи…

— Я найду лучших врачей в Питере, а по необходимости мы сможем приезжать на обследование и сюда.

Я моргаю, прокручивая в голове его убедительные слова.

Демид тяжело вздыхает и, обняв меня крепче своими сильными руками, прижимается губами к моей макушке.

— Просто оставь этот вопрос мне. Я все решу.

«Я все решу».

Вот так просто.

В груди начинает щемить от какой-то глубокой тоски. Потому что этих слов мне не хватало очень давно.

А теперь у меня есть гораздо большее, чем просто слова.

Теперь у меня есть он.

Демид Серов. Мужчина, который покорил мое сердце своими поступками. И наверное, впервые за долгое время я не боюсь перемен.

Наоборот.

Я хочу их… очень хочу. С ним мне ничего страшно. Даже если я однажды пожалею, я обязана попробовать.

Глава 32

Спустя месяц

— Ключи в правом кармане, — произносит Демид тихо, чтобы не разбудить Варюшу, спящую на его руках.

Сдерживая улыбку, я осторожно залезаю в его карман и нарочно прижимаюсь теснее, вот только Демид полностью сосредоточен на лице дочери. И то, как он смотрит на нее… это так сильно, что я не могу выразить на словах, что испытываю от этой картины.

Глаза мгновенно наполняются предательской влагой, и я спешу смахнуть капли с ресниц, а затем поворачиваюсь к двери, чтобы открыть ее.

Эти двое делают меня такой сентиментальной, что я то и дело превращаюсь в ходячую эмоциональную размазню.

Я поворачиваю ключ, и тишину в парадной нарушает глухой щелчок.

Стоит переступить порог квартиры, как воспоминания о той самой ночи тут же всплывают в моей голове. И сколько бы я ни пыталась их отгонять на протяжении нескольких лет, сейчас они врываются в мое сердце как к себе домой.

А я позволяю, потому что итог этой ночи спит на руках Демида.

Ведь сейчас, когда боль от предательства моего жениха и моей лучшей подруги растеряла свою силу, я спокойно обхожу те смутные эпизоды моей жизни и сосредотачиваюсь на другом.

На том, как я впервые зашла сюда и как эхом отдавались мои шаги в пустых тогда еще стенах. Как я смотрела в это окно, абсолютно сломленная перед неизвестностью, как комкала футболку на груди Демида и зачем-то поцеловала его…

Господи, так нелепо поцеловала, что потом не переставала извиняться перед ним, а он просто предложил мне теплый душ и еду.

Лапшу. Он заказал китайскую лапшу и кормил меня как маленькую упрямую девчонку. Слишком хорошо помню: частично недоделанная кухня, шкафчики без дверей и куча проводов. И мы, дразнящие друг друга и уплетающую лапшу.

Потом — разговоры по душам.

А после — секс на матрасе…

Мои воспоминания обрывают большие теплые ладони, скользнувшие под куртку, которую я так и не сняла.

— Что-то изменилось? — устало хрипит Демид и мгновенно окружает меня своим мужественным теплым ароматом, укутывая большими сильными объятиями.

— Да, — задумчиво шепчу я, покачиваясь в его руках. — Тут как минимум появились вещи и мебель.

— По-моему, я был счастлив и с матрасом. Пока ты не сбежала, — Демид прикусывает край моей скулы, и я хихикаю, уворачиваясь от него.

— Ну ты присматривай за мной получше.

— Да? — мурлычет он. — Наручники в кровати подойдут?

— М-м-м… звучит заманчиво. — А потом меня словно ударяют под дых: — Ох… — вскидываю подбородок и чуть поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Демида. — Где Варя?!

Он ухмыляется и касается губами моего виска, сильнее прижимая меня к своей крепкой груди.

— Все нормально. Думаю, я справился.

Слишком самоуверенное заявление.

Я пытаюсь развернуться к нему, но Демид не ослабляет объятий, поэтому я спрашиваю, не глядя ему в глаза:

— Ты уверен? Раздел? Она не проснулась?

Демид запрокидывает голову, и я улавливаю, как сотрясается его грудь от тихого смеха.

Он сам разворачивает меня, прижимается к моему лбу своим и выдыхает:

— Ясь, я настолько безнадежен?

Отстранившись от него, быстро мотаю головой.

— Нет-нет, что ты! Я просто знаю, что раздевать ее сонную — это как разминировать бомбу.

Демид легкомысленно дергает плечом.

— Ну, видимо, я хорош во всем.

Теперь моя очередь смеяться.

— Господи боже, вот это у вас самолюбие, товарищ Серов, — хлопаю ладонями по его твердым грудным мышцам.

— Я готов показать гораздо большее.

И в доказательство своих слов, он опускает