После предательства - Мэри Ройс

Глава 34

Демид играет желваками, пристально смотрит на Юлю и, как мне кажется, именно на покрасневшую часть ее лица. Затем переводит строгий взгляд на меня.

— Это правда? — сухо интересуется он, и мне становится плохо, потому что совершенно не нравится, когда этот мужчина говорит со мной без моей любимой мягкости в голосе. И делает он это впервые.

— Да… — судорожно сглатываю. — Нет! То есть… Я ударила ее! Только ее, я не трогала ребенка. Господи, конечно, я не трогала ребенка, я дала пощечину твоей бывшей. Потому что эта… — я кошусь на Марка, который тихонько всхлипывает на руках матери и трет кулачками глаза. — Потому что эта ненормальная спровоцировала меня, — заканчиваю тише, но внутри бушует самый настоящий ураган.

С минуту мы все играем в гляделки, у меня сводит горло от образовавшейся тишины, а потом я поворачиваюсь к Демиду и шепчу:

— Почему ты молчишь?! Скажи, блин, хоть что-нибудь! Ты веришь ей?

— Нет.

От его тона по коже пробегает холодок и что-то болезненное скручивает мой живот, но я заставляю себя проигнорировать это.

— Тогда… тогда почему так ведешь себя?

Демид небрежно взмахивает рукой и его взгляд становится жестче.

— Потому что я не знаю, как поступить! Я думаю, ясно?

— Господи, да о чем тут думать, Серов?! — верещит бывшая Демида, и я резко оборачиваюсь. — Ты должен выставить ее за дверь! А еще лучше сдать в лечебницу для бешеных собак! — выплевывает с неприкрытой ненавистью, придерживая одной рукой сына у своей груди, а второй нервно тыча в мою сторону.

— Следи за языком, — предупреждает он ее с мрачным выражением лица, но это лишь вызывает словесный понос у его придурошной бывшей:

— Это мне то нужно следить?! Мне?! Эта психованная ударила меня и нашего сына! Сделай хоть что-нибудь!

Я сжимаю кулаки от накатывающей волны гнева и в порыве эмоций шагаю вперед.

— Ты лжешь! Я и пальцем его не тронула!

И знаете, что творит эта сука? Она делает вид, что боится меня и крепче прижимает ребенка, бросая умоляющийвзгляд на Демида.

— Держи ее! Держи эту сумасшедшую подальше от моего сына!

— Я не трогала Марка! И ты знаешь это! Прекрати глупую истерику! — выпаливаю в сердцах, делая еще один шаг в ее сторону, но твердая хватка на моем локте возвращает меня на место.

В шоке, тяжело дыша, я вскидываю непонимающий взгляд на Демида.

— Держи себя в руках, Ясь, на тебя смотрят дети, — отчитывает он меня, точно провинившуюся школьницу, а я чувствую, как сжимается мое горло и на мгновение слабеют колени. На мгновение, потому что очень быстро я вспыхиваю возмущением от кончиков волос до пят.

Он… он сейчас серьезно?!

— Я не собиралась ее трогать, — шиплю я и выдергиваю из его цепких пальцев руку, задыхаясь от горькой обиды, стремительно затапливающей мою грудь.

— Я не обвиняю тебя, — произносит он абсолютно бесстрастным тоном, но я вскидываю брови, возмущенно выдыхая.

— Да? А мне так не показалось.

Демид напрягает челюсти, и я вижу, как дергается кадык на его шее.

— Ясь, не усложняй, пожалуйста.

— Да… — мотаю головой, в шоке смотря на Демида. — Нет проблем, я могу вообще уйти.

— Мамоська, — кричит из комнаты Варя, — де твой тилифон?

Я растягиваю губы и делаю успокаивающий вдох через нос.

Демид внимательно следит за моими эмоциями, которые я пытаюсь сдерживать, и его глаза мрачнеют, когда в моих появляется намек на слезы.

— Ясь…

— Иду, милая, — произношу тихо и отступаю назад, чтобы развернуться и отправиться в спальню дочери.

И я даже рада, что у меня появился повод уйти, потому что непрошенные горячие слезы все же вырываются из глаз.

Из-за того, что я подняла руку на постороннего человека, пускай даже этот человек — самая распоследняя лживая тварь.

Из-за того, что моя импульсивность имела последствие — травму ребенка.

Из-за того, что Демид держался слишком отстраненно, скорее всего, поверив своей бывшей лживой суке. Иначе почему он вел себя со мной как с какой-то преступницей? Не обнял, а дернул. Не успокоил, а отчитал. И прямо перед этой подлой стервой.

— Мамоська, потиму ты платишь?

Я прихожу в себя, тяжело дыша в дверях спальни, быстро смахиваю слезы и через милу улыбаюсь для дочки.

— Соринка в глаз попала.

Варя хмурится, внимательно рассматривая меня. А потом выдает:

— Плохая солинка.

Я сдавленно усмехаюсь.

— И не говори. — Протягиваю дочке ладонь. — Пойдем, нужно собрать игрушки, которые вы сегодня раскидали.

Варюша цепляется за мою руку и вприпрыжку ведет меня из спальни в детскую. Она замечает Демида и машет ему с очаровательной улыбочкой, но я в его сторону принципиально не смотрю. Только слышу возмущения его бывшей:

— Я не хочу ехать на такси, а если Марку станет плохо и его вырвет?! А что, если у него сотрясение?!

— Чего ты от меня хочешь? — устало выдыхает он.

— Отвези нас в больницу!

Мне так и хочется развернуться и за волосы выволочь эту дешевую актрису вон, но кто я такая? Смешно, но она имеет такие же права, как и я, будучи матерью его ребенка.

— А Малк пойдет с нами? — Варя задирает голову и смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Нет, милая. Марку пора домой.

— Поэтому он плакал?

Он плакал, потому что твоя мама идиотка.

Глава 35

Скулы пронзает болезненный спазм, и я с запозданием понимаю причину: я слишком долго стискиваю зубы.

Это все от стресса. Господи, да я же сама себя загнала в угол! Я вообще не нахожу себе места с тех пор, как Демид уехал с этой ненормальной в больницу. Но и не поехать он не мог. Я не знала, как сильно ударился Марк, и молилась, лишь бы у него не было сотрясения. Он мне понравился, и я бы не хотела, чтобы этот случай заставил его бояться меня.

Боже, о чем я только думала?

Я хочу найти оправдание своему поступку, но не могу. Даже сейчас, с холодной головой, не могу, и от этого на душе такая долбаная тяжесть, что хочется бить себя по груди, пока это неприятное чувство не рассеется.

Размяв рукой шею, открываю рот и несколько раз шевелю ноющей челюстью.

Вот же дерьмо.

Качаю головой, провожу языком по пересохшим губам и уже в сотый раз жалею, что не сдержалась и распустила руки.

А ведь будь я умней — поступила бы иначе, нашла бы слова, проигнорировала, позвонила Демиду, в конце концов, но