Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Он толкает мою дверь и входит в комнату. Включает свет и достает папку из пиджака.

— Вчера утром звонил государственный секретарь Италии, он хотел сообщить тебе о последних действиях Антони Маскерано, я хотел добавить эту информацию в твое расследование и понял, что ты никогда не упоминала об этом и не выносила на обсуждение.

— Он скрестил руки. — У меня было время, и я взялся за чтение, и оказалось, что все указывает на одно: ты сосредоточена только на поимке главного мафиози!

— Он самый опасный. — Я пожала плечами.

— Я думал так же, пока не понял, что он преследует тебя уже несколько месяцев, а ты, зная об этом, окружила себя секретной охраной.

— Это не твое дело.

— Да, твое! Конечно, твое! Ты действительно думаешь, что я позволю убить мою сестру? Одного из немногих людей, на которых я могу положиться в жизни?

Я открываю дверь, пропуская собаку.

— Это письмо из командования с просьбой о даче показаний Саймоном, Лейлой и тобой в день слушания дела Маскерано, — объясняет он. — Им нужны показания похитителей, чтобы процесс прошел быстро. Просьба не подлежит обсуждению, однако я поговорю с Гауной, чтобы он вмешался в процесс и ты смогла уехать завтра.

— Если FEMF об этом узнает, меня изгонят, — возражаю я.

— Лучше так, чем увидеть тебя в гробу. Я уже видел своих родителей и не хочу видеть тебя там.

— Этого не будет...

— Будет! — ее голос дрогнул. — Я расследовала каждый его шаг, он уже пытался похитить тебя и нанял двух опытных преступников, чтобы следить за тобой. Он может убить тебя в любой момент!

— Нет, если я убью его первым. Я все рассчитала, мои телохранители защитят меня и помогают мне найти его.

— Ты знаешь их, Рэйчел, — он в отчаянии. — Ты знаешь мою историю, знаешь, как работает мафия, они не скучают, они мстят, даже если это займет годы, и я не могу позволить им причинить тебе вред.

— Но я не хочу уезжать. Я не хочу бросать свою жизнь, свою карьеру, а изгнание означает все это. Если ты ему скажешь, ты все испортишь.

— Иногда приходится идти на жертвы, какими бы тяжелыми они ни были. Ты не можешь думать только о себе, потому что вокруг тебя много людей, которые любят тебя и не вынесут твоего смерти от рук такого преступника, как Антони. Подумай о том, какую боль ты причинишь своим родителям.

— Мне нужно всего лишь немного времени... Я знаю, что смогу поймать его.

— Нет, Рэйчел. Ты уедешь завтра с утра, я сообщу Гауне о ситуации. — Он направляется к двери.

— Нет. — Я преграждаю ему путь, моя борьба с ним проиграна, я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не уступит. — Дай мне несколько дней.

— За эти дни он может убить тебя.

— Я буду как можно реже выходить из штаба, и моя охрана усилена. Обещаю, что буду осторожна.

— Если дело в Братте, не волнуйся, я уверен, он поймет, он уедет с тобой, если понадобится, он не оставит тебя одну.

— Дело не в Братте.

— Я уже принял решение. — Он прорывается вперед. — Я не хочу, чтобы твоя смерть лежала на моей совести.

Я снова останавливаю его.

— Только на несколько дней! — умоляю я. — Я не могу уехать с Кристофером в таком состоянии, — говорю я, как есть. — Я принимаю твое решение, но ты же понимаешь, что в его состоянии я никуда не уеду.

Умный человек не нуждается в долгих объяснениях, и он смотрит в потолок, глубоко вздыхая.

— С твоим другом, серьезно?

Я не могу смотреть на него и просто отворачиваюсь.

— Теперь я понимаю, почему ты взяла его собаку спать к себе, Братт тебе этого не простит, знаешь?

— Братт никогда не узнает.

— Я тебя не узнаю.

— Я уйду, когда ему станет лучше. Какая разница? — Я пожимаю плечами. — Давай подождем несколько дней, пока он поправится.

— Рэйчел... он женат, — он смотрит на меня с недоверием, — и он лучший друг твоего парня, не говоря уже о том, что он еще и мерзкий ублюдок.

— Это случилось, и я ничего не могу с этим поделать. Мне нужно остаться еще на несколько дней. Не только из-за него, но и из-за слушания... Кто знает, может, мы что-нибудь найдем. — Я ищу способы. — Подождем слушания, а потом примем решение.

— До этого еще несколько недель.

— Я приму все необходимые меры, выйду из командования только в случае необходимости и удвою свою охрану.

Я настаиваю, спорю с ним, и в конце концов он замолкает, когда я повторяю, что это будет только до слушания; за эти недели я смогу привести все в порядок, а пока мы вместе сможем попытаться найти итальянца.

— Последний шанс...

— Хорошо. Я буду молчать до дня слушания, помогу тебе его найти, — уверяет он, — но если нет...

— Я ухожу, — перебиваю я его. — Если не будет прогресса, я сама расскажу руководству о своей ситуации.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня злодеем.

— Никогда, ты просто делаешь свою работу солдата FEMF и старшего брата.

Он обнимает меня перед уходом, и после разговора я остаюсь лежать на кровати с собакой. То, что кто-то близкий напоминает мне о рисках, только подтверждает опасность, которой я подвергаюсь, и правда в том, что Гарри совершенно прав.

Что я здесь делаю? Я подвергаю опасности свою семью, пытаясь предотвратить трагедию, которая может быть еще больше. Я обманула Братта, дела с Льюисами идут все хуже и хуже, я живу в стрессе, и уехать не кажется таким уж безумным, если хорошенько подумать.

Собака спит рядом со мной, и я засыпаю на пару часов.

— Рэйчел! — слышу я вдали. — Рэйчел!

Я открываю глаза и смотрю на дверь, которая грохочет от ударов; часы показывают шесть, а собака все еще лежит у меня между ног. Я встаю, чтобы открыть, и вижу, что это Луиза стучит как сумасшедшая.

— Ты определенно не любишь рано вставать, да?

Она входит в спальню в униформе и с влажными от душа волосами.

— Я звонила тебе, а ты не отвечала.

— Я забыла включить мобильный.

— Гауна тебя ищет, Симон пришлось сказать, что ты заболела и поэтому не пошла на тренировку.

— Да помилует меня Бог. — Я снова падаю на кровать. — Она наверняка разорвет мне барабанную перепонку своим криком.

— Но какой красивый комочек шерсти! — восклицает моя подруга, когда собака поднимает голову. В мгнове ока она