Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Жар поднимается ей к щекам.

— И скажи своей матери, чтобы она сделала то же самое со своей копией. Я могу написать вам пошаговую инструкцию, если хотите.

— Не мечтай о фамилии, несчастная сука! — Она смотрит на меня. — Твоим отношениям пришел конец.

— Мне на это наплевать! — резко отвечаю я, в ярости. — Унеси свои драмы в другое место, я уже сыта тобой по горло!

— Карьеристка, ты манипулируешь моим братом...

— Не говори о выскочках, — отвечаю я, — и о карьеристках, потому что между тобой и мной большая разница. Братт сам предложил мне выйти за него, а мне не нужно было придумывать ложную беременность с помощью мамы, чтобы мужчина меня полюбил...

Она поднимает руку и с яростью бьет меня по лицу, фыркая как разъяренный бык. Жжение на щеке вызывает взрыв сдерживаемого гнева, и я не сдерживаюсь: я бью ее еще сильнее и бросаю на пол... Все происходит слишком быстро. В одно мгновение меня хватают за волосы и бросают на пол, поцарапав.

— Не смей еще раз прикоснуться к моей дочери, — рычит Марта, царапая мне шею и лицо.

Вокруг крики, и пока я пытаюсь сбросить с себя эту женщину, Сабрина хватает меня за волосы и дергает, так что у меня горит голова, а ее мать впивается коленкой в грудь. Мне удается сбросить ее с себя, но она не отпускает, впивается зубами в мою руку и позволяет дочери залезть на меня.

— Отпусти меня! — Луиза пытается вырваться, но Саймон не отпускает ее, и я чувствую себя настолько зажатой, что бью Сабрину головой, разбивая ей нос. С Мартой становится еще хуже, и Братт оттаскивает ее от меня.

— Сука! — кричит мне ее мать.

— Марта, отпусти ее! — восклицает Жозеф.

— Она ударила мою дочь! — кричит она во все горло.

Сабрина продолжает бороться со мной на полу.

— Хватит! — вмешивается министр. — Это не боксерский ринг!

— Отпусти ее, Сабрина! — Братт берет Сабрину и с ужасом смотрит на меня, видя кровь, которая заливает лицо его сестры.

Я чувствую вкус железа своей крови, у меня разбита губа, а шея горит от царапин.

Я встаю, вокруг меня круг. Саймон не отпускает Луизу, а внимание врачей, медсестер и персонала приковано ко мне. — До чего дошло? Как низко я пала?

— Уберите ее! — кричит Марта—. Ты меня оскорбила, Братт! Вызови охрану, чтобы ее вывели!

Она показывает царапины.

— Алекс, исключи ее из FEMF за нападение на дочь и жену своего начальника!

Она смотрит на министра в поисках поддержки.

Я вытираю кровь с губы и встаю перед своим парнем.

— Никаких условий, Братт, и...

— Уходи! — прерывает он, опуская голову, чтобы я не смотрела на него. — Уходи, пока я не вызвал охрану. На этот раз ты переборщила! Ты оскорбила мою мать!

— Не нужно! — Я поправляю блузку. — Я не собираюсь здесь оставаться.

— Ни ногой сюда, ни в штаб... — продолжает кричать Марта.

Патрик подходит с моими вещами.

— Я отвезу вас домой, — предлагает он.

— У нас есть машина. — Луиза берет меня за руку. — Я сама позабочусь о своей подруге.

— Алекс, уволь ее, у тебя есть на это право! — продолжает требовать Марта.

— Заткнись, старая сука! — восклицает моя подруга. — Мы уходим, так что прекрати свои притязания!

— Луиза! — вмешивается Саймон.

— Они первые на нее напали, она только защищалась!

— Лгунья! — рычит она. — Вы все лживые шлюхи!

Министр встает между нами и приказывает всем замолчать. Он пристально смотрит на меня, и я чувствую, как съеживаюсь.

— Имя, часть и звание, солдат, — требует он, шагнув вперед.

Прощай, моя блестящая карьера. Я вынимаю значок из кармана, выпрямляюсь, соблюдая правила поведения при разговоре с человеком столь высокого ранга.

— Я лейтенант Рэйчел Джеймс Михелс, сэр. Из военной части под командованием Роберта Томпсона.

Он стоит передо мной. Я должна поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза, и что-то шевелится внутри меня, потому что его сходство с Кристофером поразительно. Он выглядит так, как будто собирается убить кого-то, и я понимаю его: он переживает тяжелый момент, чтобы иметь дело с семейными проблемами, которые не имеют к нему отношения. Он долго смотрит на меня, и постепенно его лицо смягчается.

— Я подозревал, что ты дочь Рика, — говорит он. — У тебя такие же глаза, как у твоей матери.

— Простите, что потревожил вас, сэр, и я принимаю свое исключение, не выдвигая никаких возражений.

— Ты последний человек, которого я бы исключил из FEMF, — шепчет он. — Рик убил бы меня.

Я не знаю, что сказать, папа много говорит о своей дружбе с ним, но Алекс Морган не похож на человека, который хвастается друзьями.

— Иди домой и явись завтра с утра к своему капитану, — приказывает он. — Есть дела, которые нужно сделать как можно скорее.

— Нет! — снова вмешивается Марта. — Разве ты не уволишь ее?

— Ты что, министр? — Он поворачивается. — Тебе не ясно, кто здесь главный?

— Я твоя невестка, Алекс, — заявляет Сабрина. — Заставь его уважать мое положение.

Он закатывает глаза и идет к Братту.

— Ты стал идиотом. — Он похлопывает его по шее. — Твоя фамилия должна быть синонимом порядочности и чести, но посмотри на себя: ты позволил избить свою девушку, а потом выгнал ее, как будто она виновата. Это не говорит о тебе ничего хорошего.

Он остается в оцепенении, а я бросаю на него последний взгляд, прежде чем уйти.

— Пойдем домой. — Луиза ведет меня.

Я позволяю ей проводить меня до лифта. Мы выходим из больницы прямо на парковку, садимся в мою машину, и я позволяю ей вести. По дороге она ничего не говорит, уставившись вперед, а я смотрю, как мимо окна проносятся огни зданий. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что в такие моменты я предпочитаю молчать и сжимать в себе все, что меня ранит.

Все испорчено из-за Братта, Кристофера и Антони. Я позволила снежному комку расти до гигантских размеров, и теперь он катится на меня, принося с собой страдания, страх, боль и разбитое сердце. Мой единственный выбор — встретить его лицом к лицу и приготовиться к удару.

50

О, СКОТТ!

Рэйчел

Я ускоряю машину, нажимая на педаль газа своего Volvo. Я еду на пределе времени, так как потратила кучу времени на то, чтобы замазать царапины на лице и горле.

Утром я позвонила Патрику, и прогноз Кристофера