Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

такому лечению из-за его высокой стоимости, но для такого человека, как Алекс Морган, это, очевидно, не проблема. Лечение проходит в четыре раза быстрее, чем обычное, но это палка о двух концах, потому что, если человек не имеет достаточных сил, чтобы его выдержать, он может стать еще хуже или получить необратимые повреждения. Однако, если лечение срабатывает, оно стоит каждого потраченного фунта.

— Когда он уезжает?

— Завтра с утра. Он слаб, так как инфекция еще не вышла из его организма.

— Разве не опасно перевозить его в таком состоянии?

— Да, но Совет настаивает на его скорейшем выздоровлении, — объясняет он. — Они утверждают, что он должен как можно скорее занять должность полковника, он знает Маскерано, и они убеждены, что именно он сможет их поймать.

Мои надежды окончательно рушатся.

— Я пытался убедить Марту снять с тебя запрет на приближение, но она не послушала меня, — извиняется он. — Я знаю, что ты хотела его увидеть.

— Неважно, он в порядке, и это главное, — отвечаю я, разочарованная.

— Как ты? Ты выглядела очень плохо, когда покидала больницу.

— Нормально, несколько царапин — это ерунда, когда привыкла бороться с преступниками.

Она смеется, вставая.

— Пойду отдохну, два дня пролежал на диване в больнице. Если что узнаю, дам знать.

— Хорошо.

— Отдыхай.

Он уходит, и в груди остается пустота. Желание увидеть его становится еще сильнее, и... Я опираюсь локтями на стол, пытаясь контролировать импульсы, которые посылает мой мозг. В последнее время я не веду себя разумно, и я убеждаю себя в этом, когда меня охватывает отчаяние и желание выйти.

Я встаю и иду в свою комнату, я должна увидеть его, подавить это проклятое желание, чтобы сосредоточиться на работе и избавиться от этого груза, который давит на меня. Я быстро переодеваюсь, беру оружие и звоню Эллиоту, чтобы он забрал меня у выхода.

Я выхожу из полицейского участка и иду несколько километров по шоссе.

— Отвези меня в военный госпиталь, — приказываю я.

Эллиот садится за руль и бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Тебе запрещен вход туда. На каждом входе висит твоя фотография.

Я подумываю попросить у отца «Скорпионов, — настанет день, когда он заставит меня расплатиться за каждую мою глупость.

— Я знаю, но я должна поехать.

Он качает головой и трогается. Эллиот осторожен и доказывает это, связываясь с разными коллегами и следя за тем, чтобы Антони не смог напасть на нас. Это занимает некоторое время, но он оставляет меня у заднего входа в больницу.

— То, о чем я тебя попрошу, не имеет ничего общего с нашим контрактом, — объясняю я, — но мне нужно, чтобы ты помог мне пройти, чтобы Льюисы не узнали.

— Куда именно ты идешь?

— Решу, когда буду внутри.

Он прищуривает глаза, выходя из машины.

— Ты же знаешь, что это плохая идея, да?

— Конечно, знаю.

Он указывает на дверь для персонала.

— Это единственный возможный вход. Я отвлеку внимание, ты беги внутрь и в четвертом кабинете слева сможешь ускользнуть, и никто тебя не заметит.

— Хорошо.

— Жди моего сигнала, — предупреждает он. — Тебе повезло, что я изучил план после того, как Антони вошел.

Мы оставляем машину через два квартала. Я прячусь за кустами, пока он обходит периметр, здоровается с охранниками и идет прямо, пока не исчезает за одним из углов. Через несколько минут место заполняет облако дыма, и на экране моего iPhone загорается его имя.

Охранники замечают, что происходит, покидают свои посты и спешат на место происшествия; я пользуюсь моментом, чтобы бежать внутрь здания. Я бегу по темным коридорам и нахожу дверь, которую указал мне мой сопровождающий; ручка не поддается, когда я пытаюсь открыть дверь, и я вынуждена применить силу.

Я быстро переодеваюсь, выбирая то, что мне больше всего подходит, и в итоге оказываюсь в белом платье, шапочке и маске; короче говоря, как медсестра. Прикрепляю оружие к бедру, соорудив импровизированный ремень. Мне нужен пропуск в зону ограниченного доступа, поэтому я осторожно вхожу в комнату отдыха, где большинство людей спят, и вижу легкую добычу, висящую на халате врача.

Она стоит рядом с автоматом, я незаметно подхожу к ней. Я не могу взять его целиком, поэтому откручиваю нижнюю часть, где находится имя, фотография и пропуск.

Я быстро выхожу, беру тележку в коридоре и стараюсь как можно лучше скрыть лицо, когда добираюсь до десятого этажа. Пациентов мало, все идет отлично, пока я не вынуждена пройти через зону для посетителей. Моя цель — отделение интенсивной терапии, и чтобы туда добраться, мне нужно пройти через зал ожидания.

Я собираюсь с мыслями и заглядываю в один из углов. Мари, министр, Сабрина и Жозеф сидят на большом диване. Я вижу, как слева ко мне приближается Братт в гражданской одежде; за ним группа парамедиков пробирается, таща носилке на всех парах. Я не задумываясь, бросаю тележку и присоединяюсь к ним, наклонив голову, чтобы меня не узнали. Никто не обращает на меня внимания, все сосредоточены на пациенте и продолжают идти прямо, оставляя меня в коридоре медицинского отдела.

Перед мной большая очередь дверей, и нет времени проверять их одну за другой. Если я хочу добиться своего, нужно переходить к делу. Я иду в медпункт, и там дежурит только один человек: парень, который неохотно перебирает папки.

— Как дела, коллега? — приветствую я его.

Он поднимает глаза, поправляя очки.

— Ты...?

— Роуз, — быстро отвечаю я, протягивая ему руку. — Роуз Велиат, я новенькая здесь.

— Ммм, не знал, что замена Вероники прибудет так быстро.

— Да, не хотели, чтобы работа задерживалась.

Слева от него лежит список пациентов с номерами палат.

— Как проходит смена?

Он делает равнодушную гримасу, просматривая бланк на своем столе.

— Пройдись по этажу, несколько пациентов ждут свою дозу лекарств.

— Я займусь этим. — Я наклоняюсь над списком пациентов, лежащим на его столе. — Я быстро закончу и присоединюсь к тебе.

— Как скажешь. — Он возвращается к своим делам.

Я просматриваю список в поисках имени Кристофера. — Палата 1007. — Я ускоряю шаг, ища дверь, и делаю глубокий вдох, прежде чем положить руку на ручку, осторожно открываю дверь, убедившись, что никого нет. Свет тусклый, и слышно только звук медицинского оборудования.

Сердце сжимается, когда я вижу его на каталке. Я закрываю дверь за собой, стараясь не шуметь, и комок чувств поднимается из желудка к горлу.

Белые простыни покрывают его от пояса до ног, торс обнажен, кожа повреждена в результате аварии. Бандаж обвязывает его ребра, руку и часть ключицы. Сразу видно, что ему трудно дышать.