Монстры носят короны - Аделин Хамфрис

мой самый страшный страх. Я следила за тем, как напряглась его челюсть. Как он сглотнул, будто слова дались ему с трудом. — Контроль — это всё, — продолжил он, ровным, сдержанным голосом. — Благодаря ему ты выживаешь. Строишь что-то, что стоит сохранять. Я видел, что бывает, когда даёшь слабину. Когда доверяешь слишком быстро. Когда позволяешь эмоциям затмить рассудок. Так рушатся империи. Так умирают люди.

Его слова были тяжелыми. Как плита на груди. Но я не могла не заметить: пальцы его всё ещё скользили по моей коже. Медленно. Почти машинально. Противоречие.

— Ты думаешь, я заставлю тебя потерять контроль? — спросила я.

Он не ответил. Но это молчание значило больше любых слов. Я медленно улыбнулась. Опасно.

— Отлично. Мне бы этого очень хотелось.

— Нет, — прорычал он, тихо, но резко. — Поверь, тебе бы не понравилось. Мне самому не нравится видеть себя таким. Его ладонь сжалась на моей талии, а глаза блеснули, как лезвие. — А твой страх, малышка? — спросил он, хрипло, почти шёпотом.

Я не колебалась.

— Слабость. Слово повисло в воздухе. Холодное. Острое. — Мне с детства твердили: слабость — это то, из-за чего тебя уничтожат, — прошептала я. — Я сама видела, как это случилось с моей матерью. Отец вытер о неё ноги, потому что она не умела сражаться. Потому что позволила сердцу встать у неё на пути. Я не повторю её ошибок.

Рэйф провёл большим пальцем по моей нижней губе, глаза впились в мои.

— Но ты всё равно впустила меня, — сказал он. — В свою постель.

— Я не говорила, что не рискую, — ответила я, почти не слышно. — Но я никогда не играю, если шансы не на моей стороне.

Он улыбнулся. Медленно. Грешно. Та самая улыбка, от которой у меня сводило живот.

— Так вот что это? — спросил он. — Игра на ставку?

— Разве с тобой не всё так? — бросила я.

Комната наполнилась густой тишиной, в которой пульсировало всё то напряжение, что копилось между нами с первой встречи. Но я не закончила.

— Так я теперь официально твоя девушка?

Спросила я, голос звучал будто бы легкомысленно. Почти игриво. Почти. Рэйф моргнул. А потом рассмеялся. Низко. Хрипло. И этот звук одновременно обжёг меня изнутри и вызвал вспышку раздражения.

— Девушка? — переспросил он, в глазах блеснуло веселье. — Адела...

— Я серьёзно.

Смех поугас. Углы его губ опустились.

— Я не играю, когда дело касается моего сердца, — сказала я тихо. — Так что если для тебя это просто забава — скажи сейчас. Потому что если ты обманешь меня, Рэйф... если предашь — ты пожалеешь, что вообще меня встретил.

Температура в комнате сменилась. Жар уступил место чему-то более холодному. Более опасному. Глаза Рэйфа потемнели. Улыбка медленно сошла с лица.

— Это угроза? — спросил он.

— Это обещание, — ответила я, почти шёпотом, но голос был сталью. — Я разнесу твою империю к чёртовой матери. Сожгу всё, что ты построил. И сделаю это с улыбкой на красивом лице.

Тишина между нами стала оглушающей. Но я не отступила. Я встретила его взгляд. Подняла подбородок, прямо и дерзко. Потом его губы изогнулись вновь. Но не в улыбке — в чём-то тёмном, первобытном.

— Ты и правда идеально мне подходишь, — пробормотал он, почти себе под нос.

Его глаза впились в мои, потом скользнули к губам.

— Тогда не вздумай меня недооценивать, — сказала я. — Если ты действительно хочешь меня — это твой выбор. И если отступишь, это поставит под угрозу всё.

Его ладонь скользнула по моему горлу, пальцы подняли подбородок, и его рот накрыл мой — медленно, жадно, с одержимостью.

— Я всегда защищаю то, что принадлежит мне, — прошептал он в мои губы.

И я уже не знала, кто из нас опаснее. Потому что если он разобьет мое сердце, то я бы сожгла целую империю. Я всё ещё пыталась перевести дыхание, всё ещё ощущала вкус его поцелуя, когда его рука скользнула в мои волосы и сжалась — ровно настолько, чтобы у меня подпрыгнул пульс.

— Ты делаешь всё опасным, — прошептал Рэйф, голос хрипел, как будто сам изнутри охвачен огнём. — Особенно это.

Мои пальцы скользнули по его груди, ощутив силу под кожей. Напряжение между нами было почти мучительным.

— Мне нравится опасность. И тебе тоже.

В его глазах сверкнуло.

— Думаешь, ты меня так хорошо знаешь?

— Думаю, знаю достаточно, — улыбнулась я, медленно, вызывающе. — Если бы ты не жаждал этого — ты бы не был здесь. Ни риска. Ни жара. Ни той мысли, что я могу тебя разрушить.

Его хватка усилилась, и я вскрикнула, когда он рывком притянул меня ближе — вплотную, телом к телу. Он был весь из стали.

— И тебя — тоже, — выдохнул он... — Адела, — предупредил он, голос — бархат, натянутый на сталь. — Если ослушаешься или предашь меня, я не могу обещать, что ты выживешь.

— Если это угроза физической расправы, то я тоже умею играть в такие игры, Рэйф, — отрезала я. — У меня отличная меткость.

В его глазах вспыхнуло что-то… зловещее. Жадное. Он впился в мои губы так, будто хотел стереть расстояние между нами. Оставалось только одно — отчаянная, безрассудная тяга его тела к моему. Это не было нежно. Не было сладко. Только зубы, языки, руки, которые знали, как довести меня до дрожи. И всё же — даже когда разум плавился, а тело вспыхивало, — слова сами сорвались с губ между поцелуями:

— Почему это опасно? Почему я для тебя опасность?

Он замер. На долю секунды. А потом его рот оказался на моей шее, зубы скользнули по пульсу, руки вцепились в бёдра и потянули меня к себе ещё ближе.

— Ты уже знаешь, — прошептал он в мою шею. — Ты почувствовала это с самого первого прикосновения.

— Это не то, что я хочу услышать, — прошептала я, но дыхание сбилось, когда его зубы коснулись ключицы.

— Но это всё, что ты получишь, — прорычал он.

Я отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза были тёмными, дикими, в них плескалось нечто, чему я не знала имени.

— Думаю, ты боишься, — тихо сказала я. — Боишься близости. Боишься того, что значит нуждаться в ком-то. Желать кого-то так сильно.

Его челюсть напряглась. Но руки не отпустили. — Потому что если впустить кого-то, — продолжала я, — они могут стать твоей слабостью. А мужчина вроде тебя не может себе позволить слабость, верно?

— Хватит, — прорычал он, голос осип.

Но я не замолчала.

— А может… — прошептала я, губами касаясь его, — ты просто боишься меня.

Его самоконтроль лопнул.

Он поцеловал меня с яростью — будто хотел заткнуть,