Всё равно люблю - Лика П.

Вчера ночью моими людьми, была изъята партия наркотиков. Сказать, что я был удивлён… ну разве что наглостью. Я уже даже не помню сколько раз пресекал попытки распространения наркоты десять… двадцать? Но таких не было, чтобы за моей спиной, в моём же городе, распространяли химию. До сих пор никто не рисковал бросить такой вызов, а я именно так и воспринял. Надо быть полным кретином, чтобы не сложить дважды два и не понять, почему эта мразь, тело, которого я вижу с прострелянной башкой из моего глока, стоит теперь во главе полиции! Не-ет… не просто так, далеко не просто! Племянник Дыкова – это всего лишь ширма, и что-то мне подсказывает, что дяде глубоко плевать на него. Почему я об этом раньше не подумал? Сейчас, когда я сижу и подсчитываю сколько времени прошло с «исчезновения» племянника Романа, и запоздалые действия Дыкова выглядят, как минимум, странно. И чем больше я размышляю, тем во мне больше растёт уверенность того, что Роме глубоко всё равно на родственника. В этом есть логика, с него свалился груз. СМИ так разнесли эту новость, что Роман не знал куда деваться, он потерял несколько многомиллионных контрактов, и это только в первый месяц. Уверен, попадись ему сейчас племяша, убил бы его собственноручно.

На кой чёрт Московскому мажору колесить в нашем городе? Не исключено, что его отправил дядя для переговоров всё по той же теме – сбыт наркотиков. Но, видимо, этот хрен, вначале решил себе выходные устроить, напился, сука, и сбил девочку. Это всего лишь моё предположение, возможно, оно ошибочное. Тогда почему Рома тянул с поисками? Говорить и додумывать, сейчас смысла нет. Мне надо с ним лично с глазу на глаз поговорить, его шестёрки, в виде Никиты Петровича, мне ни к чему.

Глядя сквозь мелькающие пейзажи за стеклом, произнёс вслух:

– Они попытаются меня убрать.

– Не посмеют. Все знают из какой ты семьи. Твой дядя и братья известны в таких кругах, куда Дыкову ни за какие деньги не попасть.

– Знаю. Но они, всё же попытаются. Ен, им нужна моя территория, город, – звук падающей капли оповестил меня о входящем сообщении, я отвлёкся. Это от птички, так и записал её. Мои черты лица разгладились, когда я прочёл сообщение:

«Счастливой дороги! Твоя птичка ждёт и очень скучает без тебя».

Набил в телефоне ей ответ:

«Сказал же, не писать. Приеду, накажу».

«Больше не буду», – и улыбающийся смайлик. Вот маленькая, непослушная ведьма, смеётся.

– У тебя же против Дыкова, имеется козырь?

– Что? – вскинул голову на помощника и моё лицо вновь приобрело сосредоточенный вид. – Да, и это – туз! – усмехнулся, вспоминая какие факты мне принёс Сизый, но об этом, ни единая душа не знает и мой помощник тоже. Рома оказался ещё тот Ромео, только в роли женщин стоят крупные мужики с большими членами, которым он так охотно подставляет свой зад. Вот это сюрприз, а ведь он собирается стать депутатом, вот так слуга народа.

Когда я уволил Сизого, тот сорвался, бухал неделю не просыхая, зависая у проститутки, которую звали Мила. Проснувшись утром шестого дня, цепляя в полумраке предметы, неровной походкой направился в ванную, но, услышав треск стекла, притормозил, поднял, обронившую вещь. Это была рамка с фото, совестливо подумал:

«Наверное, родственники», но присмотревшись, увидел на нём знакомое лицо, распознал в нём Романа Дыкова, лет на пятнадцать моложе, чем на сегодняшних таблоидах, с которых он красуется…

Мой водитель, припарковал автомобиль вблизи джета, подарок моего дяди. Человек, которому я обязан воспитанием, образованием и ещё много чем. Он мне как отец, именно его отчество я ношу…

– Ен… Присмотри за Катей, – перед тем, как подняться по трапу, приказал помощнику.

– Понял.

Сизый

Некоторое время назад

– Прочистив горло в попытке, громко позвать, но выдал звук открывающейся ржавой калитки: Мила… – пришлось вернуться к кровати. – Мила…

– М-м-м… – подала она свой голос.

– Это кто? – показывая фото в рамке, тыча на конкретное лицо пальцем».

– А почему она треснута? – просыпаясь, задала логичный вопрос, уже заранее зная на него ответ.

– Мила, соберись. Я тебе вопрос зада».

– М-м-м… вопрос задал, – изогнувшись кошкой, не стесняясь своей наготы, выставляя напоказ из-под одеяла идеальное тело, кокетливо поглядывая в мою сторону. Сучка знает, что хороша. В свои тридцать три выглядит на двадцать. Странно, что с такими данными она стала проституткой, впрочем, не моё дело, пока я ей плачу, она раздвигает свои шикарные ножки с улыбкой.

– Так кто это? – повторил, глядя в сонные глаза.

– Это очень известная личность: Роман Дыков. Если спрашиваешь, выходит, и сам знаешь. В своё время мы «очень тесно» общались с ним.

– Насколько тесно?

«О-очень тесно, – хихикнула Мила. – Когда познакомилась, мне тогда только-только восемнадцать исполнилось, я начинала свою «карьеру» у покойного Герасима. В общем, Роман захаживал к нам, всё, нечего больше рассказывать, – и повернувшись ко мне спиной выпятила аппетитную задницу на моё обозрение. Меня хоть и потряхивало от недельного запоя, но дураком я никогда не был. Пройдясь ладонью по своему лицу пытаясь унять похмельную дрожь, взъерошивая светлые волосы, спросил:

То есть это фото ты «упаковала» в красивую рамочку, как воспоминание о том, что тебя ебал Дыков? И вот эти мужики тоже? Между которыми ты стоишь на снимке».

– Фу, где твои манеры, Андрей?

– Что? Ты меня сама вчера просила отодрать тебя в жопу! А сегодня-то что изменилось, стала меньше проституткой, чем есть на самом деле?»

«Что ты хочешь услышать? Меня не трахал ни один, кто находится на этом снимке, – Мила, встала психуя на саму себя и виляя шикарной задницей, направилась в сторону ванной. Показная оскорблённость Милы, будет держаться ровно до тех пор, пока на стол не упадут, хрустящей пачкой купюры. – Они вообще все давным-давно покойники, – вдруг донеслось до меня и её обнажённое тело напряглось, когда она поняла, что взболтнула лишнего».

– А с этого момента, хотел бы услышать подробности, – я растянулся в улыбке.

– Андрей! – Мила испугано обернулась, взметнув в воздухе рыжими волосами. – Я не скажу, вдруг меня тоже убьют?

– Не убьют, раз до сих пор жива, о тебе вообще забыли, либо ты не представляешь такой угрозы, – и строя на ходу свои догадки, спросил:

– Так за что Рома убил людей, которые на снимке, чем помешали? Я знаю, что тебе нужно, чтобы ты стала разговорчивой, деньги, да Мил? – и глаза Милки блеснули алчным блеском. – А назови свою цену. Я должен знать все детали, и даже