Ведунья - Инна Сирин

сих пор не пойму, как вы можете быть столь беспощадны к своей жене и племяннику.– А что мне толку от этой жены? Она бесполезна для меня, если б не женился на ней, давно бы от неё избавился. А ты! Раз ты защищаешь её, значит ты тоже колдун! Не зря у всех колдунов волосы рыжие. У твоей матери тоже рыжина была! Значит и она ведьма, вот и родила дьяволёнка! Бедный мой несчастный брат! Знал бы он, какое отродье зачал.– И с таким отношением вы желаете получить наследника от нас двоих? От бесполезной женщины и отродья?– К сожалению в тебе наполовину моя кровь, кровь графов Бат. А она моя законная жена и хранительница титула герцога. Когда вы родите мне наследника, я воспитаю его как положено и всё будет в порядке. Даю вам последний шанс! Если сегодня же ночью не переспите, я завтра утром отправлю гонца в инквизицию!На этих словах он захлопнул окошко в двери и ушёл. Я разрыдалась на груди у Гастона, он же долго утешал меня, а потом заговорил.– Послушай, Блэр, – я не собираюсь оставлять тебя в лапах этого безумца. Как только мы выберемся, я увезу тебя в новые земли. Мы можем рискнуть и посмотреть, отправит ли он гонца или попытаться сбежать как только дверь откроют. Если переживём лето здесь, осенью уплыть уже не получится, а зимой тем более. Нам надо действовать сейчас.Я понимала, что Гастон не будет так жесток, как мой супруг, но близость вызывала у меня страх и отвращение. Однако продолжать жить в этой башне и каждый день бояться сожжения на костре тоже было выше моих сил. Я и так извелась, отчетливо представляя, как языки пламени лижут мои ноги. Поэтому сейчас я просто легла на постель, закрыла глаза и попросила всё сделать быстро.– Посмотри на меня, Блэр, – негромко попросил мужчина.Я приоткрыла глаза. Мне было стыдно перед ним за всё это, за принуждение со стороны моего законного супруга. Мне казалось, что Гастон ненавидит меня.– Я не собираюсь брать силой. Мы можем пройти этот ад вместе, оставаясь честными людьми.– Я не хочу умирать, – срывающимся голосом ответила я.– Я тоже.– Тогда давай не будем гневить его. Если сюда приедет инквизиция, нас могут сжечь на костре прямо во дворе и сбежать мы просто не успеем. Сделай, что должен. Даже если тебе противно.– Почему мне должно быть противно?– Разве я не противна тебе сейчас? Вся эта ситуация, принуждение моего мужа, это просто мерзко – заставлять другого мужчину спать с женой, потому что сам не можешь, – на меня накатил гнев.– Ситуация – да. Но не ты.– Что, прости?– Ты не противна мне, Блэр. Я тобой восхищаюсь. Твой силой и выдержкой. Твоей красотой.– Не надо мне льстить, прошу.– Это правда. Сам король восхищался твоей красотой и обаянием.– И чуть было не попрал мою честь.– Многие дамы сочли честью посетить постель его величества.– Это не для меня.– И меня восхищает твоя уверенность. Ты очень изменилась с нашей первой встречи. Год назад, после долгого перерыва, я встретил уже не неказистую рыжую девочку, а уверенную в себе даму.– Почему ты говоришь мне это только сейчас?– Я не позволял себе думать о тебе иначе, чем о жене моего брата. А когда его не стало, жене моего дяди. Ты не могла быть моей ни при каких обстоятельствах.– Хочешь сказать, я тебе нравлюсь?– Очень. Ты удивительная, Блэр. Если бы не твоё замужество, я бы наверное похитил тебя из этого замка. Ты бы со мной ушла?Я открыла рот и закрыла его, не зная как ответить. Гастон всегда был для меня кем-то вроде брата, дальнего родственника, которым я восхищалась. В личном плане – хорошим другом. Иногда я задумывалась о нём, как о мужчине, но быстро приходила в чувство. Нам не быть вместе в этой жизни. А теперь он признается в таких вещах и предлагает остаться с ним. Согласилась бы я? Понятия не имею.Кажется последнюю мысль я произнесла в слух.– Так и думал. Как честная девушка ты не думала о подобном. Дядя не будет держать нас здесь вечно. А мы можем не дождаться его смерти. Если родим ему сына, наследника, он обещал отпустить нас. Тогда мы сможем сбежать.– И оставить ребёнка ему?– Нет, конечно. Нам нужно выбраться отсюда, исключить опасность инквизиции и получить свободу передвижения. Тогда всё получится. И наш ребёнок останется с нами.– У меня совсем нет опыта в этом. Супруг не смог…ну, исполнить свой долг. Я только примерно знаю, что надо делать.– Тебе не надо ничего делать. Только довериться мне и своим чувствам.– Гастон, я всегда считала тебя другом, почти братом, пойми, это тяжело для меня.– Но мы не родственники. Даже не близко. Ваше замужество с дядей никак нас не роднит. Скажи, согласна ли ты после нашего освобождения уехать со мной?– С тобой?– Да. Как моя жена?– Но я…– Мы никому не скажем. А позже тайно проведём церемонию в новых землях.– Но если узнают, нас казнят за двоеженство.– Тогда выждем, пока не появятся новости о смерти моего дяди. Мы можем сменить имена, придумать себе другую историю. И все будут думать о нас так, как мы сами расскажем.– Я не знаю… Я никогда не думала об этом. Не знала, что такое возможно.– Возможно, Блэр. Как и мои чувства к тебе. Я запрещал их самому себе, убеждал себя, что это ошибка. Но ты нравишься мне. Намного сильнее, чем друг. Если ты согласна в будущем стать моей женой, давай представим, что это наша брачная ночь?– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.– У нас только два выхода: мы или выживем и сбежим вместе или погибнем здесь. А раз так, почему бы нам не быть честными друг с другом? Мы ведь ничего не теряем. Или я тебе совсем не нравлюсь?– Нет! Очень нравишься. Просто я как и ты не могла даже думать об этом.– Тогда забудь, что было и представь, что я первый, кто к тебе прикасается. И что я твой супруг.Я снова легла на кровать и закрыла глаза. Всё это казалось чем-то нереальным. Мне было как никогда страшно, била мелкая дрожь. Я зажмурилась и сжала руки в кулаки. Послышалось или он правда усмехнулся. Сквозь закрытые веки я поняла, что Гастон потушил свечи в комнатке, затем ощутила тяжесть его тела рядом с собой. Представить,