Ведунья - Инна Сирин

Однажды граф принимал ванну и задремал в ней. Гастон умудрился проникнуть к нему, взять ключ и сделать отпечаток в куске мыла, а потом заплатил кузнецу, чтобы тот сделал копию. И ночью он прокрался ко мне.

– Как? Откуда? – удивилась я, когда он мне рассказал эту историю.– Я не могу долго без тебя. Не касаться тебя, не чувствовать, – говорил мужчина, обнимая и целуя меня. Я тоже по нему соскучилась, а кроме того беременность обострила мою чувственность и сейчас я с жаром ответила на его ласки. Впрочем, мне всегда хотелось отдаваться ему. Принадлежать ему. И чтобы он принадлежал мне.Немного позже, утомленные и довольные, мы лежали в обнимку.– А если он узнает?– Тогда и будем думать, – легкомысленно ответил Гастон, наматывая на палец мой локон.– Мы очень рискуем.– Не волнуйся так. На днях я постараюсь выбраться в город, чтобы отправить письмо своему капитану и попросить его о помощи.– Он может приехать за нами?– Это вряд ли, но может кого-то прислать с повозкой, когда вернётся из рейса. Или еще что придумает, он очень умный человек.– Было бы хорошо.– Я хочу приходить к тебе каждую ночь, просто чтобы быть рядом, – он положил руку на мой пока незаметный живот, задумчиво погладил и улыбнулся.– А если муж войдет, пока ты здесь?– Сейчас он не злится на меня и вообще ведёт себя как раньше. Думаю, он успокоился. Нам это на руку. Но если он станет к тебе приставать…– Гастон, мы с ним повенчаны.– Но ты больше не принадлежишь ему. Я не позволю.– Ох, Гастон…– Всё будет хорошо, Блэр. Мы скоро освободимся.С этим обещанием он приходил ко мне каждую ночь, а однажды принес показать письмо. Оно было написано не так, как я ожидала, выглядело как простая переписка капитана и помощника. Но Гастон сказал, что использовал кодовые фразы, по которым тот всё поймёт.Обычно он уходил рано утром, еще до рассвета и конечно следил, чтобы слуги его не заметили. Но этой ночью мы так долго не могли оторваться друг от друга, что уснули незадолго до рассвета. Так нас и застал утром мой муж, спящими в обнимку в полной наготе. Несмотря на то, что сам нас свёл, практически заставил стать любовниками, в этот день он рассвирепел, ведь мы посмели делить постель без его разрешения. Он велел слугам избить Гастона и запереть в подвале до прибытия святой инквизиции. В отчаянии я заявила, что если он так поступит, я выброшусь из окна.– Ты сгоришь на костре, как только мой сын родится.– Он даже не ваш! – смело заявила я.– Станет моим. А ты мне будешь не нужна.– А если спрыгну с башни, то и ребенка вы не получите!– Не спрыгнешь. Вы влюбились как два идиота. И вы друг за друга жизнь отдадите. Я знаю. Он останется в подземелье. Можешь ходить к нему, носить еду. Но жить будешь в своей комнате. А если воспротивишься, опять запру тебя в башне. А он пусть гниёт внизу.– Почему вы так жестоки?! Он же ваша кровь!– Он бастард моего брата. И он мне не нужен. Выбирай. Но знай, если будешь мне мешать, я заявлю инквизиции, что это ты наслала чуму на Англию и что ты устроила великий пожар и спалила Лондон.Я в ужасе уставилась на него.– Не сможете. Я была здесь всё это время. Я перенесла чуму как все. Вы заперли нас в башне, все слуги это знают…– Я скажу, что слуг ты заколдовала, угрожала смертью и они поэтому говорят то, что ты хочешь. И что меня тоже околдовала, наслала проклятье. У меня даже доказательство есть.Он ухмыльнулся, указав на свой детородный орган. Что я могла выбрать? Конечно, я не хотела умирать, и супруг понял, что это блеф. Попадать в лапы святой инквизиции тоже не хотелось. Оставалось только подчинение. Ему поверят, он мужчина, старше и граф. А у меня нет шансов оправдаться. Да еще и Гастона под удар поставлю. Я не могла оставить его без своей заботы и не хотела сидеть в башне одна. Поэтому молча опустила глаза в пол и кивнула.– Вот и славно. Сейчас ты ведёшь себя как положено. Я не буду тебя больше запирать, если будет так же себя вести.Осенью, когда живот был уже сильно заметен, к нам прибыл тот самый человек в королевской ливрее, который присутствовал на свадьбе в качестве свидетеля. Он желал убедиться, что у нас будет наследник. Супруг больше не мог скрывать от меня правду. Оказалось, что без сына после его смерти всё его имущество перейдет короне, титул графа отдадут другому, а его жену выставят на улицу без средств к существованию. Ни мой титул, ни происхождение меня не защитят. Не знаю, возненавидел меня король, или просто забыл обо мне, если вынес такое решение. Или это было решение его ревнивой любовницы. Уже не важно.Теперь мне стали понятны причины его нервозности, но я все равно его не простила. Он боялся смерти и еще больше страшился забвения, что род прервётся и никто его больше не вспомнит. Поэтому делал всё, что мог, чтобы это изменить. И его женитьба на мне была призвана не просто род продлить, но возвысить и укрепить его за счет титула. Он был уверен, что только так его запомнят. Однако меня больше беспокоила моя собственная судьба. Если мы с Гастоном сможем сбежать, плевать мне будет на титул и благосклонность Карла 2. Но если что-то пойдет не так мне придётся выживать.Ребёнок впервые толкнулся, когда я размышляла об этом. Меня тут же затопило нежностью. Мамочка всё выдержит, маленький, всё перенесёт. Ты главное расти. А я что-нибудь придумаю. Интересно, стала бы я так же любить этого ребёнка, будь он зачат от графа Себастьяна?С того дня ребёнок стал пинаться часто. Я приходила к Гастону и мы долго беседовали, обсуждали имена, которые подойдут мальчику и девочке. Гадали, кто же родится и сравнивали моё состояние с народными приметами. Малыш реагировал на голос своего отца, копошился в моём животе и сильно толкался, когда Гастон прикасался к нему рукой.

В подземелье имелась только одна камера, а в ней была постель с вонючим матрасом, ведро и простой стол. Гастона охраняло