Монетка на удачу - Ханна Рио

— Но ты младше меня, так что я имею право тебя так называть. — Он одаривает меня полуулыбкой и уходит с кухни, чтобы присоединиться к остальным членам семьи, которые переместились из столовой в гостиную. Некоторые сидят на диванах, другие на полу.

Я улыбаюсь Винсенту, прежде чем сесть на пол между его ног, прислонившись спиной к дивану, пока он играет с моими волосами.

Винсент не так много взаимодействует со своими детьми в течение всего ужина. Он наблюдает, слушая, как они разговаривают между собой, шутят, дразнят или спорят в легкой манере.

Около десяти вечера он объявляет:

— Так, все вон. Я с вами закончил. — И каждый из его детей и их супруги встают и начинают собираться. Вот так просто.

Я тоже собираюсь встать, и Винсент хватает прядь моих волос, удерживая меня на месте.

— Я не давал тебе разрешения идти куда-либо, маленькая зверушка. — тихо говорит он.

— Я просто хотела попрощаться. — протестую я.

— Нет. Оставайся на месте. — приказывает он.

Я машу рукой с того места, где сижу на полу между его ног, желая всем спокойной ночи и благодаря за то, что пришли, пока они все выходят к двери. Мне кажется, это грубо с моей стороны, но никого из них это, кажется, не волнует. Думаю, они знают своего отца лучше, чем я, и такое поведение для них может быть нормой.

Когда все уходят и в особняке снова тихо, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Винсента. Я стою перед ним на коленях, опираясь локтями о его колени.

— Как тебе вечер, маленькая ворона? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз голодными глазами.

— Было потрясающе. Я обожаю их всех. Наконец-то я почувствовала, каково это — иметь большой семейный ужин. Я имею в виду, я все еще немного стеснялась и почти не знаю их. Я хорошо поладила с Селсо, и я люблю Руфино и Верити. Она непослушная. — хихикаю я. — Мне, наверное, нужно больше времени, чтобы привыкнуть к Мазу и Туомо.

— Мазаччо — старший. Его работа — быть осторожным со всеми и всем. Дай ему время. Он оттает.

Винсент протягивает руку и нежно проводит по моему лицу.

— А теперь скажи мне, маленькая зверушка, когда я познакомлюсь с твоей семьей? — спрашивает он серьезным тоном.

— О. — нервно отвечаю я. Я знала, что эта просьба когда-нибудь поступит, но не была готова к ней сейчас и уж точно еще не готова к тому, чтобы моя мама познакомилась с Винсентом. Я не хочу такой драмы. Ее лекции о мире мафии и всех его рисках. Это ее прошлое, не мое. Не все такие, как мужчины, которых она встречала. Конечно, Винсент мрачен, и у него есть вещи, погребенные в прошлом, которые мне не понравились бы — но он хороший человек. Он хорошо ко мне относится. Он более чем хорошо ко мне относится.

— О — это не тот ответ, который я искал, Миша. — строго говорит он.

Я на секунду кусаю нижнюю губу и медленно вздыхаю.

— У меня нет семьи, Винсент. Это буквально только мама и я. Не с кем знакомить, правда. — пожимаю я плечами, пытаясь отмахнуться от этого как от неинтересного.

Винсент обхватывает пальцами мое горло и заставляет меня встретиться с ним взглядом.

— Я хочу познакомиться с твоей семьей. С твоей матерью. Она большая часть твоего мира, а ты — большая часть моего мира. — мрачно шепчет он.

Я киваю.

У меня нет возможности избежать этого. Думаю, это должно было случиться когда-нибудь, и мне просто придется поговорить с мамой и немного предупредить ее о том, чем он зарабатывал на жизнь. Но он уже на пенсии, так что, возможно, это поможет.

— Хорошо. Я все устрою. Мы можем пойти поужинать куда-нибудь. — соглашаюсь я, зная, что буду откладывать это настолько, насколько смогу, пока не подготовлю маму к правде максимально мягко.

— Хорошая девочка. А теперь иди в постель. Я наблюдал за тобой весь вечер, и ты сводила меня с ума. — усмехается он, вставая и поднимая меня за собой.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Винсент

Я больше не могу ждать.

Я не могу рисковать, позволяя пройти еще одному мгновению, не привязав ее к своей жизни навсегда. Она моя, она принадлежит мне и должна быть со мной, и я должен сделать это официально сейчас.

Миша еще не знает, что я задумал, но скоро узнает.

Изначально я решил сначала встретиться с ее матерью, попросить у матери разрешения, следуя традиции, так как отца у нее нет. Это был мой способ сблизить семьи — но почему-то Миша очень нерешительна насчет моей встречи с ее матерью и полна отговорок. Может, я придаю этому слишком большое значение, и ее мать действительно так занята.

Как бы то ни было — я больше не готов ждать.

Открыв ящик прикроватной тумбочки, я достаю хрустальную шкатулку, вырезанную из драгоценного камня, сверкающую на свету, когда я верчу ее в ладони. Внутри — самое изысканное кольцо, которое я когда-либо видел. Я убедился, что оно красивее любого другого кольца в мире. Моя девочка заслуживает лучшего. Когда она наденет его, она будет носить его с гордостью, и мир узнает — она принадлежит мне.

Я кладу шкатулку в карман и усмехаюсь. Я не позволю ей сказать «нет».

Я подготовил предложение, от которого она не сможет отказаться.

— Ты готова, моя дерзкая маленькая ворона? Наш пилот прибыл и ждет нас в аэропорту.

— Я готова. — кричит она из своей спальни.

Когда мы вернемся, все ее вещи будут перенесены в мою комнату. Моя будущая жена должна быть в моей постели. Она и так спит рядом со мной почти каждую ночь. Только в те ночи, когда я наказывал ее, она спала в своей собственной постели... и этим я тоже наказывал себя.

Миша выходит из своей комнаты, таща за собой маленькую сумку на колесиках.

Я подхожу к ней и забираю ее, моя сумка в другой руке. Я ставлю их обе наверху лестницы и киваю в сторону охранника-идиота, стоящего у двери.

— Положи это в машину. — рявкаю я, задаваясь вопросом, какого хрена он сам до этого не додумался.

Почему я должен все разжевывать этим придуркам. Вот почему я даже не утруждаю себя запоминанием их имен. Очень немногие из них задерживаются рядом со мной надолго.

— Мы правда летим на частный остров? — спрашивает она, хихикая от волнения.

— Не просто на какой-то частный остров,