Прикованная к Анубису - Дани Медина

Лежа на земле, когда ее тело покоится на моем, а рука гладит мою грудь, делая нашу связь еще более глубокой, я твердо решаю не смотреть на ее метку. Ее слов всегда будет для меня достаточно, поэтому я даже не рассказал ей о своем визите к Тоту.

— Расскажи мне секрет, о котором никто никогда не знал, — я решаю узнать свою спутницу получше.

— Это весьма интересный вопрос, — она тихо улыбается.

— Значит, моя стратегия узнать тебя получше началась хорошо, — я глажу ее спину, представляя там свое изображение. Анабет удивительна.

— Дай-ка подумать, — она ненадолго замолкает, а я закрываю глаза. Нам так уютно лежать на земле под небом, раскрашенным только для нее. — Однажды я в спешке вернулась из школы и поняла, что дома никого нет. У моей мамы была редчайшая ваза, которую она получила от музея после работы над важным открытием. Мне всегда хотелось узнать, что внутри, но она никогда не разрешала мне к ней прикасаться, потому что она была слишком хрупкой. Однако, получив такую возможность, я не смогла удержаться. Я забралась на диван, а с него на полку, чтобы дотянуться до вазы, но поскользнулась и упала на диван. Ваза много-много раз перевернулась, прежде чем упасть на пол, а я поспешно убежала наверх. Как только я заперла дверь в свою комнату, она пришла. Мой кот в этот момент обнюхивал предмет, и вся вина легла на него.

— Ты позволила коту взять вину на себя? — я удивлен.

— Ты правда думаешь, что было бы легко избежать того вечного наказания, которому она бы меня подвергла? Я разбила реликвию, — я улыбаюсь ее словам. — А теперь ты, расскажи мне то, что никогда никому не рассказывал, — я сглатываю от ее вопроса.

— Я пошел к Ра и попросил его забрать меня и вернуть моих родителей Мортеусу, — мои мышцы напрягаются от одного лишь воспоминания.

Анабет приподнимается, садясь на меня и заставляя посмотреть ей в глаза.

— Разве это возможно? — ее глаза подозрительно блестят.

— Для богов возможно все, — я закладываю руки за голову.

— И что он ответил?

— Что если я буду настаивать, то отправлюсь к родителям, а Мортеус проведет вечность в одиночестве, — вспоминать тот день больно. — Мысль о том, что мой брат будет скитаться по Дуату даже без меня, разорвала мне сердце.

— А почему Ра разлучил вас после их смерти?

— Этим вопросом я никогда не задавался, моя Мабет.

— Почему? — она кажется возмущенной.

— Потому что об этом просили мои родители, и я обещал, что не стану ставить под сомнение причины, приведшие к их смерти, — воцаряется молчание, наши мысли словно улетают куда-то далеко. Когда она снова ложится на меня, я снова начинаю дышать.

— Ты был смелым, Мортиус, другие отомстили бы и за гораздо меньшее, — мягко произносит она, поглаживая мою грудь.

Я высвобождаю одну руку, оставляя другую как есть, и кладу ладонь на ее тело, опуская ее на бедро, обнаженное в разрезе платья.

— Я мог бы развязать войну. Я знаю, что брат присоединился бы ко мне, и на священной земле пролилось бы много крови, но это не вернуло бы моих родителей, а лишь породило бы еще больше ненависти. И все же я знаю, что однажды найду ответы на все свои вопросы, у меня на это есть целая вечность, — мягкость ее кожи восхитительна на ощупь.

— Твоя мудрость и самообладание заслуживают всяческих похвал.

— Это годы опыта и длинный список импульсивных поступков, которых можно было избежать, — мой голос звучит тихо и спокойно, и я чувствую в мышцах расслабление, которое приходит ко мне только рядом с ней.

Вновь повисает тишина, и мы наслаждаемся лишь прикосновениями и ласками, которые она дарит мне и на которые я отвечаю взаимностью.

— Мортиус?

— Ммм.

— Когда-нибудь ты отведешь меня попрощаться с родителями и друзьями? — слышать это от нее — значит понимать, что быть со мной — это действительно то, чего она хочет.

— Я могу это устроить, — подтверждаю я. — Хочешь чего-нибудь еще?

— Да, — она тихо улыбается.

— Проси.

— Я бы хотела увидеть портал, где происходит суд над душами, — я не удивлен ее просьбе. Мабет любознательна, и, учитывая то, что люди знают о нас, эта просьба была весьма ожидаемой.

— Это немного сложнее, но я могу это устроить, только не обещаю, что это будет завтра, так как у меня на нас другие планы, — ее тело резко подается вперед на моем.

— Куда мы пойдем? — я улыбаюсь, видя, что она не может сдержать своего восторга.

— Это сюрприз, если скажу — будет неинтересно, — я знаю, что это не даст ей покоя.

— Нельзя так поступать с любопытным человеком, Мортиус, — парирует она, надув губы, которые становятся почти такого же размера, как клюв Тота.

— Ты должна доверять мне, Мабет.

— Я доверяю, и знаю, что буду в восторге, что бы это ни было, но несправедливо заставлять меня сгорать от нетерпения, — я встаю с ней на руках.

— Пойдем в нашу спальню, тебе давно пора отдохнуть, к тому же ты наверняка просидела весь день, уткнувшись в книги.

— Да, просидела, но теперь я хочу узнать о завтрашнем сюрпризе, — я улыбаюсь, занося ее внутрь.

— Все, что тебе нужно знать — это то, что я исполню все твои желания.

— Мортиус…

— Пожалуйста, моя Мабет, просто доверься мне.

Ее голова ложится мне на плечо, и я понимаю, что это знак: она больше не будет настаивать. Пройдя через огромные залы с ней на руках, я дохожу до нашей спальни и кладу ее на мягкую кровать, думая о том, что раньше все здесь было безликим, а теперь каждая вещь говорит о том, что принадлежит ей, включая меня.

Я снимаю с нее одежду, оставляя лежать обнаженной на простынях, и раздеваюсь сам. Забираюсь в кровать и укрываю нас. Быть рядом с ней — это все, что мне нужно, ничто не имеет значения, когда у тебя такая спутница. Ее рука скользит по моему бедру, а взгляд становится более глубоким. Я ничего не говорю, лишь желая, чтобы она делала со мной все, что захочет.

— Займись со мной любовью, — умоляет она, и у меня перехватывает дыхание. — Займись со мной любовью и покажи, каково это — быть боготворимой в постели, так же, как ты боготворишь меня вне ее.

— В каждый момент нашей близости я тебя боготворил.

— Я знаю, и я это чувствую, но до сих пор мы только трахались, занимались грубым сексом, который я обожаю, и мне нужно, чтобы ты никогда не переставал