Прикованная к Анубису - Дани Медина

— Я никогда ни с кем не занимался любовью, но если мое тело сможет передать ту легкость и покой, которые приносит твое присутствие в моей жизни, я обязательно займусь с тобой любовью.

Осторожно и неспешно она вовлекает меня в спокойный поцелуй, который сдерживает бешеное биение моего сердца. Все замирает, время останавливается, и наш момент становится уникальным. Мой разум, пребывавший в хаосе тысячелетия моего существования, обретает покой. Мои руки скользят по ее коже, а ее — по моей, медленно, нежно и непрерывно.

Сдавленные стоны вырываются наружу неспешно, а наши прикосновения выдают желание. Я притягиваю ее ближе, и мой член уже тверд и сочится влагой между нами. Движения ее тела, сжимающего, трущегося и стимулирующего его, вызывают во мне гигантскую волну наслаждения.

Я просовываю руку между ее ног, располагая ее под коленом, ища пространство, чтобы проникнуть в ее киску, которая, судя по запаху, влажная, набухшая и пребывает в ожидании. Наши глаза встречаются, и мы разговариваем с их помощью. Она понимает, что мне нужно, чтобы она направила меня куда следует, и когда ее рука берет меня, я заставляю себя сохранять спокойствие. Она медленно направляет меня, и когда я наконец оказываюсь там, где мы оба хотим, я немного подаюсь вперед, отчего Анабет запрокидывает голову.

Я вхожу медленно, осторожно, сантиметр за сантиметром, и ее тело принимает меня. Ее взгляд снова возвращается ко мне, и она закусывает нижнюю губу. Я не перестаю восхищаться ее гипнотической красотой. Когда она полностью поглощает меня, я выпускаю свои маленькие когти, которые вонзаются в ее влажную плоть, заставляя любовь всей моей жизни громко выкрикнуть мое имя.

Я совершаю ритмичные движения, не отрывая взгляда от ее глаз. Моя рука кладет ее ногу мне на бедро, а затем ложится на ее ягодицу. Я медленно вхожу до конца и выхожу, чтобы повторять это движение снова и снова. Мы целуемся, обмениваемся взглядами, наши движения плавны, но выверены до миллиметра.

Мы узнаем и освобождаем друг друга, позволяя нашим телам вести беседу, пока они окутывают нас неповторимым облаком желания и принадлежности.

Иногда я стискиваю зубы, чтобы не зарычать, как животное. Я должен быть нежным и осторожным, даже будучи таким чудовищным созданием, как я.

— Я люблю тебя, — слова, прошептанные сквозь стоны, вызывают дрожь в моей душе.

— Я люблю тебя, — произношу я, тяжело дыша и сдерживаясь.

Слова больше не нужны, энергия, связывающая нас, кажется, поет вокруг нас. Медленные вращения бедрами вызывают мурашки на коже и пробуждают новые желания: быть, иметь и принадлежать.

Ее рука скользит по моему лицу, гладит морду, очерчивая каждую деталь, поднимается к ушам и возвращается тем же мягким прикосновением. Я меняю нашу позицию и оказываюсь сверху. Я поднимаю ее руки над головой и удерживаю их там одной своей рукой; на другую я опираюсь всем телом, чтобы не сделать ей больно.

Ее ноги обвивают мои, ее тело идеально прилегает к моему, а движения взад-вперед сохраняют жар нашей кожи, наше тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение.

Заниматься любовью — это нечто гораздо более глубокое, чем просто страстный трах, это намного сильнее, это уникальная, многогранная связь, которая доступна только тем, кто любит. Нам не нужно это подтверждать, мы это знаем. Мы никогда этого не делали, но теперь мы понимаем, каково это, пусть даже только сейчас.

Я утыкаюсь мордой в изгиб ее шеи, а мой член пульсирует от желания. Мои яйца налились тяжестью, и Анабет шепчет драгоценные просьбы.

— Никогда не оставляй меня! Никогда не позволяй никому забрать меня у тебя! — каждая из них подкрепляется толчками, которые уводят меня еще глубже. — Ты стал моим раскрашенным небом, останься со мной навсегда.

Я чувствую, как меня охватывает чувство, настолько сильное, что оно переполняет мои глаза и стекает слезами по моей морде, капая ей на лицо.

Когда это такой бог, как я, плакал не от боли?

— Продолжай быть только моим, — ее просьбы высекаются на моей коже, как горячие иероглифы, вспыхивающие от огня, и все, что я могу сделать, — это взглядом, жестами и стонами, больше похожими на мольбы, дать ей понять, что каждый раз, когда я проникаю в ее тело, я отвечаю ей «да».

Я знаю ее реакции и знаю, что она понимает магию этого момента. Ее глаза кричат о том, что мы идеально подходим друг другу, и когда яркий румянец заливает ее щеки, я понимаю, что она близка к тому, чтобы кончить.

— Приди ко мне, Мабет, — умоляю я о ее кульминации, жаждя высвободить свою.

— Я близко, очень близко, — бормочет она, не ускоряя движений.

Я вхожу с силой и толкаюсь, толкаюсь, толкаюсь. Рычание становится слышным, смешиваясь с ее стонами, и мы эхом отдаемся в спальне, словно аккорды эксклюзивной сонаты, написанной самым совершенным чувством, которое я когда-либо осмеливался испытывать. Ее руки прикасаются в нужных местах, словно заботясь о том, чтобы наша мелодия никогда не угасла, и когда мы берем самую высокую ноту, мы взрываемся с силой звезды.

Мы — это тела, глаза и улыбки, и мы пульсируем, пока мое семя затапливает ее изнутри. То, как она выжимает меня до последней капли, похоже на молитву богам, и я никогда не позволю нас разлучить. Я давно чувствовал себя цельным, но теперь я сливаюсь воедино с ней в единое целое.

Хватая ртом необходимый нам воздух, мы прижимаемся лбами друг к другу и позволяем себе почувствовать, как музыка, которую мы создали вместе, отзывается в наших телах.

23. Мелодия любви

АНАБЕТ БЕНЕТ

Возможно, я сошла с ума, но я слышала мелодию, исходящую от наших тел, и это была самая прекрасная песня о любви, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Мы перевели дух, а после Мортиус отнес нас в купальню, позаботившись о каждой мелочи. Когда мы оба были чистыми, он принес нас сюда, в постель.

Я лежу с закрытыми глазами, положив голову ему на грудь, когда он нарушает тишину:

— Скажи, что ты слышала это, так же, как и я, — от его просьбы мое сердце начинает биться быстрее.

— Слышала, и я до сих пор чувствую эту вибрацию между нашими телами, — в горле пересохло, и я чувствую, как по нам пробегают легкие электрические разряды, даже спустя какое-то время.