Цветы и тени - Марта Трапная

Я задумался. Не то, чтобы я сильно интересовался дичью и обитателями наших лесов, но мне казалось, что я никогда не слышал о зверях, которые бы подходили под это описание. Я бы запомнил. Плюс серая блестящая шерсть. «Будто переливается серебром» — написано было в одном отчете. «Кажется, что они все время мокрые» — в другом. Не водилось в наших лесах таких зверей, не водилось!

Оборотни в зверином облике для людей были все на одно лицо, то есть морду. Их различали только по крупным по шрамам, или, например, отрубленным ушам. Двигались они быстрее людей, но кажется, не могли слишком долго оставаться в зверином теле. Они убивали не ради того, чтобы убивать. Они убивали из-за голода: предпочитали резать лошадей, причем первых убитых съедали, а оставшиеся туши утаскивали. Могли зарезать овцу или корову, но в первую очередь охотились на лошадей. Людей не ели, не утаскивали с собой, но убивали.

Хм, вот с людьми было совсем непонятно. Понятно, если бы жертвами были только конюхи. Но убивали и тех, кто просто попадался на пути. Могли ворваться в дома на окраинах и перерезать жителей, и всех так и бросить. Я плотнее закутался в плед. Нет, нет и еще раз нет. Эти оборотни совсем не походили на оборотней из сказок. В этих было что-то неправильное.

Я отметил на карте места, откуда приходили жалобы на оборотней. Проклятье! Это были одни и те же места!

Тогда, может быть, оборотни и беженцы — это одни и те же… люди?

Вряд ли. Судя по словам беженцев, они могли бы спасаться именно от оборотней. Но если уж бежать от оборотней, то не туда, где они водятся почти наверняка. Я почти не сомневался, что они как-то связаны между собой — беженцы и оборотни. Но связь эта была не такой простой, как мне хотелось бы.

И, что самое сложное, я пока не очень понимал, о чем говорить с королевой Ингвении. Попросить у нее объяснений, кто такие оборотни? А если она не знает? Или показать на ситуацию с беженцами и попросить что-то предпринять? Нет, это слишком мелкий повод для встречи, эти вопросы решаются не на уровне правителей стран. Но разгадка, как я понимал, крылась именно там, на этом странном заливе в Королевстве Ингвении. Но туда я не мог послать своих людей. Предложить Керате Белой совместную экспедицию? Уже больше похоже на причину для визита. Я вздохнул. Мои отряды разведчиков, хотя и составлялись из умных людей, все равно не принесли мне ответов на мои вопросы. А лето подходило к концу, в северных пределах вот-вот наступят холода, и надо было либо отправляться в Ингвению в ближайшее время, либо ждать до следующей весны. Ждать мне не хотелось, потому что мне хотелось до наступления зимы получить хотя бы примерное представление, с чем я имею дело в своей стране.

Чего мне отчаянно не хватало сейчас, так это человека, который с одной стороны, мог смотреть на ситуацию с разных сторон, с другой стороны, жил бы на севере, и с третьей стороны, прямо сейчас был бы в столице. Я зевнул, потянулся и вдруг понял. Такой человек есть. И не один.

Ванеску. Они прожили там несколько лет. Прямо в сердце этого треугольника, с беженцами, оборотнями, не так уж далеко от границы с Ингвенией. Поговорить с ними имело смысл. Не со всеми, конечно.

Глава 17. Лусиан: Совет Кейталина

— Ты с ума сошел, — заявил мне дядя Флорин, когда я поделился с ним своей идеей.

— Ваше величество, я крайне не рекомендую этого делать, — то же самое, но в более мягкой форме сообщил мне канцлер Марлен.

Дяде я объяснил все, как есть. Во-первых, посмотрю на этого заговорщика своими глазами, во-вторых, я же не собираюсь встречаться с ним с глазу на глаз. Охрана, министры, все дела. В-третьих, Кейталин Ванеску должен понимать, что помилование полное и окончательное, что фамилия Ванеску так и осталась королевской. И я ничего не имею против него лично. Мне не нужны в Эстерельме дворяне, которые будут одержимы жаждой личной мести.

Канцлеру я сообщил, что это решение не для обсуждения, а для выполнения. Иными словами, я приглашаю его, а также некоторых министров на совещание, куда приглашен и Кейталин Ванеску — как заслуживающий доверия очевидец событий, происходящих последние несколько лет на северных границах Моровии. Если бы на мне вдруг обнаружились непробиваемые доспехи, Марлен наверняка бы смотрел на них с таким же потрясением, как сейчас.

— Вы что же, ваша честь, собираетесь включить Кейталина Ванеску в обсуждение государственных дел?

— Конечно, почему нет? — Мне удалось изобразить довольно искреннее удивление. — Он имеет королевское происхождение, достаточную широту ума и достойное образование, чтобы его слова и мнение имели для нас ценность. Я считаю, что люди должны приносить пользу, если могут. А он может.

— А если он не захочет? — спросил Марлен.

— Он захочет, — уверенно ответил я. — Я бы на его месте точно захотел.

Конечно же, я не ошибся. Кейталин ответил согласием и в назначенный срок явился в замок. Я думаю, ему — помимо прочего — было любопытно посмотреть на меня. Потому что мне уж точно хотелось взглянуть на него.

Если Ровену жизнь на севере изменила, как мне показалось, в лучшую сторону, то Кейталину она явно на пользу не пошла. Хотя я не видел, каким он был в те времена, когда планировал меня убить, но едва ли хуже, чем сейчас. Его движения выдавали в нем сильного человека, но его мышцы отвыкли от тренировок и, честно говоря, были почти неразличимы под слоем жира. Поэтому Кейталин казался грузным и немного неуклюжим — ему было неуютно в своем великоватом и тяжеловатом теле. Я знал, что если он возьмется за себя и сожжет жир, то будет выглядеть атлетом, но сейчас немногие способны понять, что его вес и размер связаны с хорошей мускулатурой. И если он хотел ее сохранить, ему надо было начинать работать над собой уже сейчас.

Возможно, он уже занялся этим. Его прическа, его одежда и его лицо были ухожены, но должен будет пройти еще хотя бы год, чтобы к ним вернулся тот лоск, который бывает у столичных аристократов.

Ванеску вернулись из ссылки несколько месяцев назад. Но к моей огромной досаде Ровена осталась в Шолда-Маре. Мне приходилось только гадать, почему она это сделала. Вернется в столицу позже? Ей понравился ее