Принцесса была прекрасная, проклятие было ужасное - Орхидея Страстная

Мне пришлось прилично подождать, пока она скроется из вида. Я прямо запереживала, что у меня скоро закончатся силы терпеть, но всё же выдержала. И вот тогда уже, я с чистым сердцем смогла позвать:

— Хоакин!

Владыка появился тут же. Правда, в первую минуту он растерянно огляделся по сторонам, не замечая меня. Неловко было выдавать своё положение — и свою дурость, — но я всё же подала голос:

— Я здесь.

Владыка неуверенно поднял голову. Затем, уперев руки в боки, вздёрнул бровь.

— Ну вот так! — ответила я искренне на незаданный вопрос, а потом попросила: — Ты не мог бы меня аккуратно отсюда снять? И фрукты тоже. Очень надо!

Упираться Хоакин и не подумал. Не успела я моргнуть, как оказалась на земле, а в руках держала корзину полную мангозитивов. Омрачал ситуацию только впечатлённый взгляд владыки. Я понятия не имела, до чего он там довпечатлялся.

— Я, конечно, догадываюсь, что ты не знала про особую гибкость этого дерева, — начал он издалека, но я уже предчувствовала череду вопросов. — Но зачем ты вообще туда полезла?

— Кари попросила достать ей фрукты, — ответила я невинно.

— А меня попросить?

— Так ты занят был! Просили срочно! Там уже птицы какие-то в небе кружились! — невинно хлопала я глазами, стараясь выглядеть достаточно невинно.

— Это повод туда лезть? На дерево? — уточнил Хоакин со странным недоверием.

— А почему нет? Я умею! Хотела навыки освежить! Да и показалось недалеко!

— Ладно, если бы ты себе что-нибудь сломала, я бы просто посадил тебя в источник пропитываться, — подытожил владыка, смирившись с моим шилом в… с задором моим, в общем.

И я уже подумала, что на этом мы закончили, но Хоакин внезапно подхватил меня на руки. Взвизгнув, я перекинула корзинку, поставив себе на живот, и растерянно уточнила:

— Ты чего? У меня же всё в порядке! Я целая и сама могу дойти.

— Можешь, — не стал спорить владыка. — Но ты вот захотела проверить свои навыки древолаза, а я давно силовые упражнения не делал. Тоже… захотелось.

— И как? — скептично уточнила я.

— Слишком лёгкий вес. Даже с корзиной, — невозмутимо отозвался Хоакин, занося меня через ворота обратно в свои владения.

Ставить меня на землю он даже не думал. Я только и успела, что спустить корзинку слегка взволнованной, но счастливой Кари. Но, естественно, не ответила ягуару, когда он воскликнул:

— Куда столько?! Она же на неделю загуляет!

А Хоакин донёс меня до особняка, но даже там не отпустил на порог. Двери распахнулись, покорно впуская нас внутрь.

— Что на тебя нашло вдруг? — спросила я вполголоса, когда мы свернули в библиотеку, где иногда засиживались вечерами. — Я правда могу и сама.

— Так не терпится сбежать от меня? — с вызовом спросил он.

— Да нет, — даже опешила я, не понимая, что это за странный порыв.

Владыка на несколько секунд замолчал. Встал посреди проходной комнаты и неожиданно признался:

— Хочу подольше подержать тебя в своих объятиях. Сидел всё утро, разбирался с делами, а в голове одна ты. Ты не против моей сентиментальности?

— Конечно нет, — улыбнулась я, ласково погладив его по щеке. — Но давай тогда присядем в библиотеке ненадолго?

Просидели мы весь вечер, но я совершенно не пожалела. Единственное, что иногда отвлекало меня, это мысли о Сеис. Мне было крайне интересно, съест она мой щедрый дар или нет, но Хоакину я эту часть истории рассказывать не стала. Просто решила, что когда-нибудь так или иначе узнаю — городок-то маленький.

Глава 48

Когда-нибудь наступило на следующий день, когда зашедший к нам местный староста, надеясь, что я стою достаточно далеко, тихо забормотал:

— Владыка, мы, конечно, понимаем, что ваша первая любовь невовремя приехала и поэтому предоставили ей ночлег… но она вчера была такая… любвеобильная! Перецеловалась два гостевых дома, почтальона, пекаря, несколько лавочников и даже меня!

Украдкой я гнусно захихикала. Вроде бы и мелочно, но отчего-то безумно приятно!

— Только не говорите, что вы ей бесплатно предоставили ночлег, — зацепился совсем не за то владыка.

Староста на секунду опешил, замялся, что-то невнятно пробормотал…

— Единственное, за что вы можете заплатить — это билет ей на корабль отсюда. Я компенсирую затраты, — строго приказал Хоакин.

— И что же ей… на улице ночевать? — озадаченно спросил староста.

— А что вы делаете с теми, кто не может платить? — задал встречный вопрос владыка.

Вопрос застал местного главу врасплох. Он долго перебирал что-то в памяти, а потом, наконец, нерешительно поделился:

— Был один заяц у нас в городе, когда я ещё на почте работал. В ящике с апельсинами приехал сюда. Так он посуду мыл и вообще хорошо по хозяйству в ресторации помогал. Недолго, правда. Потом пропал куда-то.

Лицо Хоакина почему-то стало на несколько минут непроницаемым. Староста даже заволновался и позвал его, после чего тот вновь вернулся к разговору и сказал:

— Если хочет, пусть по хозяйству поможет. Ну или пустите её из жалости на сеновал какой-то. В приличной комнате не оставляйте. Меня с этой особой ничего не связывает, и лучше бы её отсюда побыстрее выпроводить.

После чего мужчины распрощались, а вот мне стало безумно любопытно. Дождавшись, пока нас никто не услышит, я украдкой спросила:

— А ты чего так на историю с апельсинами отреагировал? Будто вспомнил чего.

Судя по лицу, рассказывать Хоакин не хотел. Очень сильно, но, увидев, что я от него не отстану, наклонился и шепнул:

— В апельсинах на остров приехал я.

Уточнение, насколько он серьёзно, застряло у меня в горле. Я просто глянула на владыку и поняла — не шутит. Более того, почему-то эту достаточно смешную историю он воспринимает как нечто постыдное.

Не выдержав, я привстала на цыпочки и чмокнула его в щёку.

— Ты такой изобретательный и отважный! — похвалила я его с лёгкой улыбкой на лице.

— Серьёзно? — спросил владыка, дотронувшись ладонью до места поцелуя — словно его там и не должно было существовать.

— Абсолютно! Какая разница, кем ты был? Главное, кем ты стал.

После этих слов меня снова сгребли в охапку и не отпускали до самого вечера.

Новые условия проживания, судя по всему, Сеис не устроили, потому что на следующее утро она явилась к воротам с чемоданом. И, глянув на готового ко всему верблюда, устроилась на почтительном расстоянии. Села прямо на дороге и скрестила руки на груди.

— Хоакин! — крикнула она, заметив нас. — Я объявляю забастовку! Я не сдвинусь отсюда, пока ты не согласишься снять с меня проклятье!

— Так настырно ко мне