Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub

— И это вряд ли, — хмурюсь, выбирая слова и тщательно стараясь сделать максимально невинный и уверенный вид. — Выбор есть всегда. Даже если ты думаешь, что его нет. Спасибо за вечер. Это было… — я прислушалась к собственным ощущениям и произнесла, не найдя ни единого другого слова:

— Фантастически.

Но вряд ли они действительно мне поверили. Вылетела из номера со скоростью света, доказывая, что меня очень даже трогает вся эта ситуация, ночь и… Они.

Интересно, за что меня не любит судьба? Она посылает мне редко людей, которые меня предают. Даже познакомившись с Ирой, я долго не верила в её искренность. И с Яной, и с Виткой так же. Я разучилась доверять людям, когда меня предала семья. Когда меня просто выставили за порог вместе с Ником, узнав, что я беременна. Вряд ли проблема была в нескольких тысячах, которых нам не хватало на съёмную квартиру.

Кое-как добегаю до своего номера и быстро проскользнула внутрь, уверенная лишь в том, что Иру я не увижу до утра. Если у неё всё сложится с Олегом — это будет хорошо. Однако, не думаю, что они будут пока думать в этом направлении. Это сложно. Особенно, если моя сестра-пиранья хочет снова Олега-Женю.

Меня всю трясёт. То ли от недавно пережитого, то ли от желания вернуться и быть с ними, то ли от того, что мне действительно понравилось вновь быть в их руках… Лишь не смогла полностью расслабиться и довериться, боясь, что они поймут как мне было невыносимо эти годы. От осознания, что меня всё же очень тронул тот курортный роман. А сейчас я дышать рядом с ними не могу, и хочется только ближе и ближе, между ними быть. В полной безопасности.

Дети спят. Это хорошо. Я могу спокойно пойти в душ.

Там я снимаю с себя всю одежду и запихиваю её в отдельный карман чемодана. Завтра вечером постираю — не страшно. А лучше выбросить. Эти юбка и топ будут мне напоминать о пережитом и с этим будет труднее справиться.

Оседаю на пол кабинки и только сейчас не сдерживаюсь — меня трясёт от чувств и эмоций, и мне откровенно плохо. Зажимаю рот рукой, подставляю лицо каплям, жёстко бьющим мне в лицо, чтобы они смыли сразу все следы слёз. Пусть сейчас же они утекут в слив, как и мои чувства.

Пожалуйста.

Но это так не работает.

Я горько и одновременно так приятно чувствую их жаркие прикосновения. Хочу, чтобы они сейчас показались, забрали меня из этого холодного водопада в свой тёплый плен. Я хочу большего. Хочу, чтобы они хоть как-нибудь сделали так, чтобы мне немного стало легче.

Но и так не бывает.

Только какие-то минуты назад я была снова с ними. Горела и плавилась, чувствовала их кожей и, несмотря на презервативы, мне было невероятно хорошо — ощущать их в себе и постепенно доходя до точки невозврата. Я знала, что они оба будут несдержанными и перестанут контролировать самих себя и потому потребовала использование презервативов. Чёрт, я не смогу во второй раз выносить и родить малыша и никогда не надеясь на то, что его папа будет с нами.

Малыш…

Кир…

Боже, как мне ему сказать, что я не смогла поговорить с Димой? Мне почти тридцать, а я, как будто мне снова восемнадцать, потеряла голову и думать забыла о сыне… Я точно не самая лучшая мать на свете.

Кое-как вытираюсь и, надев халат, иду к сыну. Мы сейчас редко спим вместе, но когда это случается — я всегда вспоминаю его совсем маленьким.

Сейчас я тоже подлезаю к нему со спины и обнимаю его, целую спину и следом накрываю простынёй. Он уже взрослый и очень хороший парень, много чего понимает и всегда готов меня поддержать. Я не имею права его предавать…

Но пока я не могу сказать Диме, что Кир — его сын. Не могу.

Это не в моих силах.

Не тогда, когда я убежала от его отца и его друга.

* * *

…- Вкусно! — Лада, попробовав любимый Брауни, закатила глаза и покачала головой. Кир, сидящий рядом с ней, надпил несладкого какао и улыбнулся.

— Как ты можешь его есть? Завтрак, ещё и сладкий, — скривился мой мальчик. Я улыбнулась. Завтраки — это наша общая беда, да-а…

— Я же обожаю Брауни! Шоколадный шоколад, — хихикнула Ладка. — Мама говорит, что завтрак — это полезно.

— Ага, — кивнул Кир. — То-то ты съела уже овсянку и теперь ешь торт. Ты же маленькая! Куда в тебя всё это помещается?

— Кир, Ладка в вашей банде одна девочка, ей надо быть сильной, чтобы вам всем давать жару, — улыбнулась я. Пара часов сна, кстати, сделали из меня человека. Я нормально собралась, затянула волосы, надела купальник, тонкое и весьма короткое платье. И даже смогла собрать обоих малых, зачесать Ладе волосы. Сегодня у нас попытка номер два — нужно попасть к бассейну снова, до уезда.

— Точно-точно, Насть*! — Лада протянула мне кулачок и я с удовольствием с ней стукнулась. — Ой, мама! — Лада увидела Иру первее, но повернувшись, я её тоже замечаю. В целости и сохранности, в хорошем настроении и обычном платье, под которым точно есть купальник — я ей писала, куда мы собрались. Она быстренько подходит к нам, целует дочку в щёчку, треплет моего сына по волосам и садится ко мне. Осматривает меня бегло и очень недовольно хмурится, но пока ничего не говорит.

— Так, — Ира отвлеклась на официанта. — Мне капучино и овсянку, — улыбнулась девушка. И только он уходит, она осмотрела свою дочку ещё раз.

— Кашку всю сама съела? — уточнила мамочка-опоздашка.

— Да, мам, — Лада улыбнулась. — Кир и Настя же не кушают утром.

— Это я знаю, — покивала подруга. — Хорошо, умничка, малышка.

Пока Ира интересуется дочкой и её ножкой, я замечаю в ресторане и остальных постояльцев гостиницы. И сестру с её детьми и няней. Сестра выглядит так, словно её переехал каток. Впрочем, её состояние внешне вполне схоже с тем, как я себя чувствую внутри. У меня всё как всегда — красивая и неприступная (по крайней мере, стараюсь быть такой) и разбитая на части внутри.

В ресторане также есть и все трое мужчин — Олег, Матвей и Дима. И жёны двух из них. Они завтракают, курят, я даже вижу небольшие стаканы со светлым пивом. Вряд ли такие секси боссы пьют много хмельного напитка, и то, что они заказали небольшие бокалы — этому подтверждение. Но…