Закусочная «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

– Нам нужно узнать правду, – твердо сказала она, стараясь вернуть себе уверенность. – И, если Элинор не захочет говорить с нами добровольно, мы найдем другой способ.

Глава 10. Когда сны становятся реальностью

– Бабушка?.. – сонно пробормотала Аманда, когда кто-то тронул ее за плечо. Разлепив глаза, она дернулась. Перед ней и правда стояла бабушка. Ее седые волосы волнами лежали на плечах, а морщинистое лицо подсвечивал свечной огонь на тумбочке.

Все было слишком реальным, слишком ощутимым, чтобы быть сном. Запах воска щекотал ноздри, и мягкий свет свечи отбрасывал причудливые тени на стены.

– Бабушка… – голос Аманды задрожал. – Ты вернулась?

Бабушка молчала, лишь теплая улыбка тронула ее потрескавшиеся губы. Она казалась точь-в-точь такой, как и вечером перед исчезновением. Но в ее глазах был неведомый блеск, что-то такое, что заставило сердце Аманды сжаться от смутного страха.

Аманда потянулась к бабушкиной руке, но пальцы ее прошли сквозь пустоту, словно она касалась холодного тумана. Все-таки это сон. Но, прежде чем она успела окончательно осознать, что это всего лишь игра разума, бабушка медленно подняла палец к губам, призывая к тишине. В глазах Лидии засветилось что-то тревожное, словно искра, едва уловимая в дрожащем свете свечи. Слов не было, только настойчивый, зовущий жест. Бабушка слегка повернулась, кивая в сторону двери, и, не отрывая взгляда от внучки, плавно направилась к выходу.

Аманда тут же поднялась с кровати. Сон будто отпустил ее, но тревога осталась, цепко держась за сердце. Она медленно двинулась следом, почти неслышно ступая, боясь спугнуть видение. Ей хотелось еще немного побыть рядом с бабушкой. Пусть даже и во сне.

Коридор за дверью, обычно темный и мрачный по ночам, был залит холодным светом луны. Аманда видела, как тень бабушки скользит впереди, словно растягиваясь и изгибаясь, теряясь в чернильной темноте дальнего угла.

«Может ли у видения быть тень?» – подумалось Аманде.

Они прошли мимо спальни Николь и спустились в закусочную. Дверь на улицу была приоткрыта. Легкий ночной ветерок проникал внутрь, принося с собой запах влажной земли, прелой листвы и хвои.

Аманда остановилась на мгновение, глядя, как бабушка безмолвно выходит на крыльцо. Не дождавшись внучки, она обернулась, и свет луны осветил ее лицо – спокойное, но с этим странным, тревожным блеском в глазах. Не произнеся ни слова, Лидия снова махнула рукой, приглашая Аманду следовать за ней.

Словно загипнотизированная, Аманда перешагнула порог и вышла на холодное крыльцо. Поджав пальцы, она показала жестом, чтобы бабушка подождала ее. Аманда хотела вернуться за ботинками, но опустив взгляд на ноги, поняла, что они каким-то образом уже на ней, а не плечи было наброшено пальто. И правда, сон… Сон, в котором все возможно.

Бабушка уверенно зашагала вперед, направляясь к лесу, который черной стеной стоял поблизости от коттеджа. Ни единого звука, ни шороха ночных птиц, лишь мерный шелест листьев и тяжелое дыхание Аманды, нарушавшее мертвую тишину.

Когда бабушка достигла кромки леса, она на мгновение замерла, обернулась и посмотрела на Аманду так пристально, словно пыталась прочитать что-то на лице внучки. Затем, не оборачиваясь больше, вошла в лесную чащу, и ее силуэт растворился среди темных стволов.

Аманда, ощущая, как холодный страх пробегает по спине, замедлилась лишь на миг. Странная смесь любопытства и тоски по потерянной бабушке толкала ее вперед. Сделав глубокий вдох, она шагнула в темноту, следуя за еле видимым мерцанием, исходящим от бабушки, что исчезало среди деревьев.

Теперь лес дышал вокруг нее. Казалось, сам воздух стал гуще, словно сотканный из теней и шепотов, снующих между деревьев.

Удар колокола раздался внезапно, расколов ночную тишину, как треск льда под ногами. Звук был долгим и тяжелым, будто древний бронзовый язык извлекали из самой глубины тьмы. Он пронесся сквозь лес, проникая в каждую щель, отражаясь от черных стволов, словно от стен замершего подземелья. Гул раскатывался по воздуху, заползая под кожу ледяным шипом ужаса. Каждая его вибрация отзывалась болью в груди, заставляя Аманду замереть на месте, сжимая руками виски, словно пытаясь удержать пульсирующую боль.

Колокол ударил медленно, тягуче, как если бы каждая его нота была предсмертным вздохом давно забытого гиганта. Воздух вокруг Аманды стал холоднее, словно ночь внезапно сжалась, обхватив ее ледяными щупальцами. В этом звуке слышалось что-то древнее и непостижимое, как зов из другого мира, где уже нет ни тепла, ни света.

Аманда почувствовала, как ноги подкосились, и она едва удержалась на них, опираясь на ближайшее дерево. В висках гулко стучала кровь, но сердце, казалось, застыло. Одинокий колокольный удар все еще звучал где-то в глубине леса, вызывая ощущение, что за ним прячется что-то ужасное, неведомое и неизбежное.

Бабушка остановилась впереди, обернувшись. В ее глазах плескалась смесь сожаления, вины и нечто такого, что говорило: «Скоро мы снова будем вместе». Но бабушка будто не хотела этого, понимая, что если не воссоединятся, то жизнь Аманды в этом мире прервется. Она протянула руку, будто хотела прикоснуться к внучке, потрепать ее за щеку, как в детстве. Аманда подалась вперед навстречу этой ласке, но бабушкин образ начал меркнуть, растворяясь в воздухе, как дым от свечи.

– Подожди! – закричала Аманда, но все, что осталось от бабушки, – это тонкий шлейф аромата лаванды.

Встрепенувшись, Аманда резко села на постели, тяжело дыша. На стене плясали отблески умирающей свечи в утреннем рассвете, но никакой бабушки не было. Все вернулось на свои места, но невыносимое чувство тревоги жгло ее изнутри.

«Колокол!» – вспыхнуло в ее голове. Она слышала один удар. Успокаивало лишь то, что это был сон. Кошмарный, но все же сон. А это значило, что удар колокола не был началом обратного отсчета для Аманды.

Она постаралась прийти в себя, занявшись утренней рутиной, и у нее это почти получилось. Сложив тыквенные сконы в пакет, Аманда подхватила кофе и кивнула Николь и Вильяму на прощание. Однако, стоило ей склониться над ботинками, чтобы обуться, как в горле застрял ком ужаса. На ботинках была отчетлива видна свежая земля и прилипшие хвойные иголки.

Все вдруг стало жутко реальным – лес, по которому она шла, тени, что кружились вокруг, бабушка, уводящая ее прочь. Тяжелое дыхание сжало грудь, будто на нее навалился невидимый груз, не давая сделать вдох.

«Это был не сон», – с паникой поняла она. Мысли метались, как дикие птицы, загнанные в клетку, пытаясь найти выход из этого безумия. Если лес был реальностью, значит, и