Заступница - Владарг Дельсат

class="p1">— Царевна закрыла мир от них, — показывает мне Светлана. Да, это я помню, сам миры менял, чтобы детей не калечили. — Потому узнать им было просто неоткуда, понимаешь?

— То есть они гонялись за «Милаликой»… — доходит до меня. — И не мешали настоящей царевне… Великое дело сделала Велеслава, получается.

— И хоть выглядит всё странно, но глупость человеческая бесконечна, — звучит голос у нас за спиной. — А божественная — в разы больше.

— Ой, Ректор! — совсем по-девичьи реагирует демиург.

За нашими спинами обнаруживается Ректор Академии, сегодня выглядящий пожилым человеком, хотя может выглядеть, как ему угодно. Он в задумчивости смотрит на проекцию, меняющую цвет и вид, а потом хмыкает.

— Юные совсем… — сообщает он покрасневшим демиургам. — Вся запутанная история получилась таковой потому, что Забытые Боги утратили большую часть памяти. Именно поэтому они смогли принять Велеславу за Милалику, ну и прочее натворили, не всегда понимая, что делают.

— Ой, что-то это мне напоминает, — хихикнула Светлана.

— Всем напоминает, — улыбнулся её муж. — Но самое главное у нас то, что теперь всё в прошлом. Милалика сохранила царство, Велеслава выжила и обрела любовь, а вы — новые приключения.

— Яге личная ученица, мне тоже ученик, — тяжело вздыхаю я. — И встанут они рано или поздно на страже нашего мира?

— Встанут, — подтверждает Ректор. — Не всё вам одним. Но разве это плохо?

Я задумываюсь, понимая — нет, вовсе неплохо. Просто сказка наша станет ярче и богаче, а что было в прошлом, в нём же и останется, несмотря даже на то, что один из Изначальных миров уничтожился. А он уничтожился?

— Уничтожился, — уверенно кивает Светлана. — Всё-таки нерождённое дитя, да ещё и у такой девочки. Даже не сомневайся.

Тут я припоминаю: Велеслава же говорила о выкидыше, то есть тамошний посланник Забытых Богов убил ребёнка в её утробе, перед тем прервав жизнь защитника. Выходит, картины, показанные нам в зеркале, — это желание Велеславы, а вовсе не то, что было. Только что было на самом деле, мы не узнаем, ибо нет больше того самого мира. А множество душ разлетелись по другим мирам той же ветви, насколько я помню теорию.

Я кидаю взгляд на огромные пространства, занятые всевозможными оберегами и приборами, вздохнув при этом. Мне пора домой, а там нужно будет подумать, что и как говорить детям, чтобы не сделать хуже. История каждой истинной пары, получается, не самая простая, но Велеслава и Станислав побили все рекорды, как Милалика говорит.

— Благодарю за помощь, — я прощаюсь с демиургами, чтобы шагнуть домой.

Смерть уже ожидаемо отсутствует, а я, остановившись у зеркала, раздумываю о том, что странная история приключилась. И вроде бы все ответы получены, и вопросов больше нет, но история всё же очень непростая. Необыкновенная во всём, очень запутанная и совершенно сказочная. Надо же, Забытые Боги… Я о таких и не слыхивал…

Впрочем, стоило ли ожидать простой истории от девочки, закрывшей нашу Милалику собой?

Царевна

Мамочка, кажется, очень удивлена, просто ошарашена. Причину этого я не понимаю, но у меня другая забота — мне же платьев понакупили! Просто видимо-невидимо! Надо же всё перемерить! Покрасоваться! Я девочка или нет, в конце концов? А о том, что царица сказала, я потом мамочку спрошу.

Мне совсем не хочется думать о том, что убедить человека с телефоном в том, что он в совсем другом времени живёт, технически невозможно. Но если это случилось не дома, а в бункере, например… В общем, это уже история. Жалко, что тётя Сара — небывальщина, она хорошая была, и разговаривала очень необычно. И дядя Изя ещё… Я сохраню в памяти этих людей, потому что они меня защитили.

Я мерю платья с помощью моего самого любимого на свете человека. Если бы не Стас, я погибла бы намного быстрее. А он такой понимающий, готовый защитить в любой момент, согревающий, когда плохо… Я без него точно не смогу жить, да и не захочу. Но мамочка говорит, что мы теперь навсегда вместе, поэтому «без него» не будет никогда.

— Веля, — зовёт меня мамочка, — идите обедать!

— Сейчас, — сразу же откликаюсь я. — Пойдём? — спрашиваю я любимого.

— Пойдём, — улыбается он мне, помогая пересесть.

— По-моему, ноги начинают двигаться, — делюсь я с ним, получая в ответ очень тёплые объятия.

Кажется, что нам и слова не нужны — мы понимаем друг друга чуть ли не с полуслова. Это так здорово, что просто не сказать как. И вот мы выдвигаемся из спальни. Кандидат в папы, кстати, рядом с мамой сидит, хотя я вижу, что он уже папа, только сам ещё этого не понимает. Наверное, родителям надо помочь, только я пока не знаю как.

— Садитесь, ешьте, — ласково говорит мамочка. — А потом поговорим. Милалику же ты не слушала?

— Ну-у-у-у… — тяну я, и все смеются.

И нечего тут смеяться, мне не до того было, и вообще! Вот! Очень хочется побыть просто девочкой, поэтому я и дурачусь. А Стас улыбается. Если он улыбается, значит, всё в порядке. Я это умею так определять, потому что это мой любимый и всегда знает, как правильно поступать и реагировать.

Мы едим удивительно вкусный обед, приготовленный домовым. У нас домовой есть! Он очень хороший, хоть и ворчливый. И, кажется, нас со Стасом любит даже, хотя только сейчас познакомились. А я сейчас всех люблю, потому что мои приключения, кажется, закончились и теперь можно просто жить. Вот мы и будем просто жить. Учиться в школе и не ждать подлости или удара в любой момент. А ножки… они починятся, я это точно знаю!

Поэтому я спокойно ем, а мамочка явно нервничает. По-моему, она хочет нам сказать о том, что они с папочкой решили пожениться. Наверное, ей странно, что всё так быстро произошло, но я вижу между ними связь. Не такую сильную, как у нас со Стасом, но крепкую, поэтому у них нет выхода. Я это очень хорошо вижу, и мой любимый, по-моему, тоже, потому что прячет улыбку.

— По-моему, — произносит папочка, который ещё не знает, что он уже папочка, — дети и сами всё понимают даже лучше нас.

— Да, папочка, — сообщаю я ему. — Между тобой и мамочкой связь уже есть, поэтому можете спокойно сообщать нам, что решили пожениться.

Мамочка при этих моих словах краснеет, но вроде бы не обижается, значит… Хм… Она смутилась, получается? А чего здесь смущаться, видно же всё! И то, что папа новый нас уже своими считает, я тоже замечаю. У него по глазам всё видно, поэтому