Заступница - Владарг Дельсат

— Сговорились уже, — констатирует мамочка. — Мы действительно об этом хотели поговорить, но сначала о приглашении во дворец.

— О каком приглашении? — удивляюсь я, потому что не помню никакого приглашения.

И тут внезапно оказывается, что царица пригласила нас во дворец. А зачем, мама не говорит, только улыбается. Наверное, есть в этом какая-то тайна. Я прислушиваюсь к себе — никаких особых ощущений нет, зато хочется, кажется, спать. Я почему-то вдруг чувствую себя очень уставшей, да и то, день выдался сложный, поэтому, наверное, надо отдохнуть.

После обеда мы отправляемся отдыхать. Мы оба, со Стасом, значит. Потому что я без него совсем-совсем не могу, как приклеилась. А он улыбается и всё-всё понимает, поэтому не возражает. Я, правда, себя не очень понимаю — то я очень маленькая, то почти взрослая, но, наверное, это не страшно, раз любимый улыбается и не тревожится. Значит, и мне волноваться незачем.

— Как ты думаешь, зачем нас позвали? — интересуюсь я у Стаса.

— Учитывая, что ты своей душой закрыла Милалику, а всё царство держится на ней? — спрашивает он меня в ответ. — Плюшки будут, наверное, какие-нибудь.

— Не по попе — и хорошо, — хихикаю я.

Всё-таки молодец царица, что запретила битьё. Очень страшно это оказалось, когда бьют, и даже неважно, кто именно. Наверное, когда родители, то во много раз страшнее было бы. Но в Тридевятом можно не бояться, что меня радует просто безмерно, потому что Вера меня тогда почти сломала. А вот зачем ей это было нужно, я до сих пор не понимаю. Только ли власть хотела показать, или, может, ей приказали?

Могли и приказать, раз цель была уничтожить меня. Но я рада тому, что подставилась вместо Милалики, потому что я спасла её, а она — очень многих, я слышала уже не одну историю. Люди на рынке о царице как о святой говорят. Значит, всё я правильно сделала. С этой мыслью я засыпаю, морально готовясь к непростым снам, но мне ничего не снится. Вот совсем ничего, и это удивительно просто.

Я просыпаюсь отдохнувшей буквально за мгновение до того, как мамочка приходит нас будить, потому что во дворец надо ехать. Интересно, что там будет? Надеюсь, ничего страшного. Устала я, честно говоря, от страшного, да и от приключений. Покоя хочется.

А ещё надо разобраться, что это за линии такие странные, которые я время от времени вижу. Ну, связь мамочки и папочки я идентифицировала, но есть же и другие линии, особенно на рынке их много, а дома почти совсем нет, только парочка тёплых, и они понятны — это любовь родительская, наша со Стасом, и ещё что-то, потом разберусь, что. Надо будет у Милалики книжек попросить, чтобы разобраться во всём.

— Веля, отвлекись от размышлений, — зовёт меня мамочка.

Ой, пора одеваться и ехать уже, а я вся такая задумчивая…

* * *

Милалика смотрит на всю свою семью, на нас со Стасом, на мамочку с папочкой, едва заметно кивнув. В большущем дворцовом зале много людей, рядом с царицей и царь обнаруживается. Он тоже, как и папочка, совсем не страшный. Очень как-то тихо здесь сейчас, потому что Милалика же говорить будет.

— Когда-то очень давно, — начинает она свою речь, — жила-была наивная девочка Милалика, которую легко можно было обмануть, чем и воспользовались наши враги. В царстве в то время творилось совершенное непотребство, а в школе…

— Мы помним, — говорит кто-то большой и немного страшный. Я приглядываюсь и узнаю главного доктора.

— Нескольких девочек принесли в жертву очень чёрным колдовством, — продолжает царица. — Как потом оказалось, не только девочек. Всех их разбросало по Изначальным мирам и временам, каждая и каждый из них прошли свой путь, кроме одной. Велеслава, оказавшись в одном времени с царевной Милаликой, закрыла её собой от врагов.

Собравшиеся охают, ахают и смотрят на меня так, что хочется спрятаться от смущения. Я же ничего такого не делала, просто жила…

— Она выдала себя за Милалику, позволив той прожить свою жизнь, набраться опыта, — негромко, как-то очень медленно, как будто в задумчивости, говорит Милалика. — А её саму в то время пытались уничтожить любой ценой, считая Милаликой.

— Но зачем? — ошарашенно спрашивает девушка с кошачьими ушками, которую обнимает высокий странный и совсем не страшный мужчина. У него ушки острые, но подвижные.

— Чтобы захватить Русь, — коротко отвечает царица. — Сегодня мы знаем, кто это был, как и то, что больше этого не повторится, ибо злодеи наказаны.

— Вот и хорошо, — выдыхает кто-то, кого я не вижу.

— Но суть не в этом, — качает головой Милалика. — Суть в том, что прошла Велеслава сквозь смерти и предательства. Её убивали, стараясь уничтожить душу, и, если бы не Станислав, у них всё получилось бы. Сегодня я хочу сказать спасибо этой героической девочке. Подойди ко мне, сестра.

Я сначала не понимаю, кого она сестрой называет, но потом только до меня доходит. Это она обо мне? Но я же… По крови я же не родная! А Милалика обнимает меня, гладит по голове и рассказывает, как она мне благодарна. Поэтому я теперь её сестра, душой, а не телом. Мне надевают на голову так называемый «малый венец», и вот затем на ошарашенную меня налетают дети и внуки царевны, чтобы заобнимать, отчего я совершенно теряюсь.

— Благодарю тебя за дочь, — говорит царица моей мамочке и низко кланяется ей, а мамочка, я вижу, сейчас расплачется. — Мы все в неоплатном долгу перед вами.

— А ты действительно хочешь меня в сёстры? — спрашиваю я Милалику.

— Конечно, маленькая, — ласково улыбается она мне. — Ведь ты же стала мной, пусть и для наших врагов, но стала. Значит, всё правильно.

— А можно мы дома жить будем, а не во дворце? — интересуюсь я.

— Можно, — царица хихикает. — Живи, где хочешь, сестрёнка.

«Сестрёнка». Осознавать это не очень просто, потому что я же не ожидала именно такого. И мамочка с папочкой не ожидали, я вижу. Ой, спросить надо же!

— Сестрёнка… — я тихо зову её. — У меня вопрос… Вот я вижу, что у мамочки и папочки связь уже есть, и много ещё что вижу, а где можно почитать, чтобы знать…

— Ого… — удивляется она. — Яга! Иди-ка сюда!

— Что такое? — интересуется как из воздуха появившаяся рядом с нами легендарная. — Что случилось?

— Яга, сестрёнка моя названая умеет нить любви видеть… — сообщает ей царица, заставляя Ягу удивиться. Я вижу, что она удивляется, потому что