Афера - Кристина Лин

Отставляю чашку на столик, удобно вытянувшись на диване.

Единственный мужчина, кого так и не получилось забыть, сейчас наверняка меня ненавидит. Ведь он, конечно же, понял, кто забрал формулу. Быть может, он даже искал меня, чтобы наказать. Но даже Гордееву не под силу меня найти.

Глаза слипаются, а потом и совсем закрываются.

В густом белом тумане, куда я провалилась, все труднее двигаться и почти ничего не видно. Но вот впереди я вижу знакомый силуэт. Пытаюсь догнать его, но почти сразу понимаю, что он уходит слишком быстро, мне не успеть. Мысленно я кричу ему.

Гордеев останавливается и поворачивается ко мне. Его лицо и фигура окутаны густым туманом. Но я точно знаю, что это именно он. Чувствую его близость, как собака хозяина.

— Ты предала меня, — звучит в моей голове его голос.

Он прав, я знаю. Мне нет оправдания.

— Прости, — кричу в густоту тумана.

— Я тебе больше не верю, — снова звучит его голос, теперь уже совсем близко, будто он стоит рядом со мной. И почти тут же я вижу его мужчину перед собой.

Он стоит совсем рядом и смотрит на меня с укором.

Его взгляд — это приговор.

Он не сможет простить. А я не смею просить о пощаде.

Внезапно он обхватывает рукой мое горло, больно сдавливая. Мне страшно. Трудно дышать.

Я пытаюсь просить его, чтобы отпустил, но у меня не получается. Из горла не раздается ни звука, а дышать все труднее.

Заглядываю в его глаза. Сейчас они не синие, а черные. И полны безумия и дикой ярости.

Он уже все решил. И вынес приговор. Мне больше не уйти, не сбежать.

Закрываю глаза, только лишь бы не видеть этот взгляд. Изо всех сил вдыхаю и просыпаюсь.

Шумно втягиваю ртом воздух, будто кто-то в самом деле пытался меня задушить. Мне кажется, что я даже чувствую его пальцы на моей шее. Провожу по ней рукой, чтобы успокоиться и убедиться в том, что это всего лишь кошмарный сон.

Это просто не может быть правдой. Его взгляд, тот, который я помню, просто не может быть таким, как в моем сне. Ведь раньше он смотрел на меня с такой нежностью.

До того, как я выкрала формулу.

Уже ночь, и комнату освещает яркая луна. От того мне все видно, почти, как днем.

Глядя на комнату, залитую лунным светом, я мысленно переношусь в просторны холл Гордеевского особняка. Туда, где статуи-колонны подпирают стеклянный потолок. И где казалось, что я — всего лишь маленький человек, случайно попавший на Олимп. Эти статуи, как древние Боги, взирают на меня. И после пережитого во сне ужаса, мне кажется, что даже они осуждают меня.

Помотала головой, сбрасывая с себя наваждение.

— Чего только не присниться, — сказала, разрушаю тишину.

От звука собственного голоса стало спокойнее. И я смогла снова уснуть.

Просыпаюсь от будильника на мобильном телефоне. За окном рассвело, в окно пробивается теплое солнце.

Сегодня у меня смена в магазине. Я встаю и иду в ванную. Быстро принимаю душ и собираюсь на работу. Натянув удобные джинсы и блузку, я достаю легкие туфли на плоском ходу.

Выбегаю из квартиры в последний момент, уже почти опаздывая. Впрочем, почти, как всегда. Но магазин совсем недалеко от моего дома. Поэтому все же успеваю на смену.

Суматошный день, во время которого я помогала покупательницам померять все, что им захочется, подошел к концу. Ноги гудят от усталости, когда я возвращаюсь домой.

Открываю двери, захожу в квартиру и бросаю ключи на тумбочку возле зеркала. Облегченно выдыхаю. Но тут же вздрагиваю, заметив знакомый мужской силуэт в кресле напротив меня.

Глава 26

Гордеев сидит возле окна, закинув ногу на ногу. Мне плохо видно лицо, зато я хорошо вижу, как блестит сталь пистолета в его руке.

Сердце замирает, пропустив удар, а потом начинает стучать в груди с удвоенной силой. Этого момента я ждала и боялась одновременно. Он здесь. Совсем рядом. Нужно только протянуть руку. Но ликование от того, что вижу его снова, быстро сменилось паникой. Зачем он здесь? Пришел потребовать должок?

Здравый смысл кричит, что пора сматываться. Я поворачиваюсь к двери и выбегаю в коридор.

Вот только мой маневр был недолгим. С разбега наскакиваю на чью-то мускулистую грудь. Поднимаю глаза. Огромный мужик стоит передо мной и смотрит на меня, как на бестолковую малявку. Рядом с ним стоит второй охранник, такой же огромный.

— Далеко собралась? — Спрашивает он, и по телу бегут мурашки от страха.

Конечно, это же Гордеев. Он с легкостью, как это обычно бывало и раньше, мог предугадать мой выпад. Поэтому и охрану с собой притащил. А у меня не остается выбора, мне не сбежать. Ничего не остается, кроме, как вернуться в квартиру.

Может, сразу не пристрелит, и я сумею вымолить прощение?

— Я все поняла, — говорю, когда охранник сделал движение, чтобы схватить меня за руку и затолкать обратно в комнату.

Медленно, стараясь не делать резких движений, возвращаюсь в квартиру. Гордеев сидит в том же кресле, задумчиво смотрит на меня. Поднимает пистолет, и в какие-то доли секунды в голове мелькают десятки мыслей о том, как мне спастись, если он начнет стрелять. Увернуться? Упасть на пол, а потом перекатиться за диван. И что дальше? Впереди Гордеев с пистолетом. Сзади — два охранника, которые легко разделаются со мной, стоит только Гордееву кивнуть. Нервы натянуты, как струна. Каждый мускул напряжен в ожидании следующего выпада мужчины.

Гордеев подносит пистолет к лицу, а потом нажимает на курок. Пламя зажигалки освещает его лицо, когда он прикуривает сигарету.

— И что дальше? — спрашиваю с вызовом в голосе. — Убьешь меня?

Гордеев выдыхает из легких дым. Он выглядит очень спокойным. Настолько, что от его спокойствия становится по-настоящему страшно.

— Собирайся, — говорит мужчина хрипло.

— Куда?

— У тебя пять минут, — на мои вопросы он отвечать не собирается. Снова и с наслаждением затягивается сигаретой.

— Пойми, у меня не было выбора…, — начинаю я оправдания.

— Осталось четыре минуты, — перебивает Гордеев невозмутимо. Будто и не слышит меня.

Нет, он не за моими оправданиями пришел. И слушать не станет. Разговоры бесполезны, а мои оправдания ему ни к чему. Открываю шкаф и достаю дорожную сумку. За оставшиеся четыре минуты я успела закинуть в нее спортивный костюм, пару футболок, джинсы и смену белья.

— Пойдем, — сказал Гордеев, вставая с кресла.

Он подошел к двери и вышел в коридор, даже не оглянувшись