Афера - Кристина Лин

Что-то невнятно прорычав, Гордеев резко отпустил меня и вышел из комнаты. Через несколько секунд я услышала, как хлопнула за ним входная дверь.

Сердце бешено стучит, а дыхание сбилось. За прошедшие недели я уже успела забыть свои ощущения рядом с этим мужчиной. И теперь мне пришлось так ярко их заново пережить.

Куда он ушел? Почему? Это больше похоже на побег.

Чертов Гордеев! Надо же было такое придумать! Чтобы я на него работала?! После того, что я сделала? Как он сможет мне доверять?

Разве я могу ему доверять?

С трудом заставляю себя подняться. Мне нужно успокоиться. Прохладный душ был бы кстати.

Иду в ванную. Раздеваюсь и захожу в душевую кабинку. Включаю сначала теплую воду, потом похолодней. Подставляю голову под струи воды, чувствуя, как она смывает мое напряжение и возбуждение. Уже легче, кажется, наваждение прошло.

Не успела подумать, как дверца открылась, и в кабинку, не церемонясь, вошел Гордеев. Кожу обожгло, словно огнем. Мне хватило одного его присутствия рядом, чтобы снова возбудиться. А когда он прижался ко мне сзади, низ живота свело спазмом, из горла вырвался стон. Подняла руку и вцепилась пальцами в его волосы, чуть потянула на себя. Хотелось чувствовать его еще ближе. Его дыхание на моей коже, потом жадный поцелуй на плече. Грубый, нетерпеливый. Наверное, потом останется засос, но мне плевать.

Его руки заскользили по телу. Каждое прикосновение — как удар током. Обвел пальцами грудь, а потом грубо сжал. Снова спазм внизу живота и мой глухой стон. Так жарко. И так невозможно хорошо.

Мужчина обхватил мою тали и крепко сжал. До боли, которая разлилась по телу сладким возбуждением. Провел снова по животу ладонью, опускаясь все ниже, пока не коснулся влажных складок. Ерзаю бедрами, подаваясь ему навстречу. Последние остатки разума захлестнула похоть. Остались только эти руки на моем теле и жар, который пульсирует в венах.

Он резким движением развернул меня к себе лицом. Подхватил под ягодицы и насадил на свой член. Я резко вскрикнула, ощущая непривычную наполненность. Он на мгновение замер, а потом начал двигаться, быстро набирая темп. Наслаждение жарким комом скопилось внизу живота, почти тут же разрываясь на мелкие осколки, заставляя меня выгнуться ему навстречу, прижаться всем телом. На какой-то миг наши тела слились в одно. Я слышала, как гулко бьется его сердце. Точно так же, как и мое.

Глава 29

— Ну, ладно. Ты выиграл. Все мне доказал. Теперь я могу вернуться домой?

Мы лежим на огромной кровати, и рука Гордеева собственнически поглаживает мою грудь. В комнате темно. Ведь это не гордеевский особняк, где всегда светло — днем от солнечного света, ночью луна освещает, почти, как днем. Наш дом находится в тени деревьев, отчего в нем не бывает жарко. Но и солнечного света тут сильно не хватает.

Гордеев молчит. А мне кажется, что я почти вижу его ухмылку. Или нет? Я не вижу его лицо в темноте. Только чувствую руку, которая больно сжала сосок, а потом отпустила и нежно погладила.

Кажется, он даже не планирует возвращаться в мир. А в этой тихой гавани можно провести полжизни, и даже не заметить, как пролетело время. Его пальцы прошлись по ребрам, будто нежно пересчитывая их. Я шумно выдохнула от разливающейся по телу истомы.

— Тебе разве плохо тут? — Прозвучал в темноте его голос.

Я задумалась. Нет, мне не плохо. Наоборот, на удивление хорошо. Что странно. Ведь я всегда считала себя городским жителем. И добровольно ни за что бы не согласилась на такую поездку. Ведь все блага цивилизации остались там, в моей уютной квартирке.

Нет, мне совсем не плохо.

— Мне хорошо, — выдохнула тихо.

— Тогда к чему эти вопросы? — прошелестел одними губами Гордеев, обхватив рукой мою ягодицу и с силой сминая.

К чему? Хм, я бы сказала, к чему.

Да только — смысл?

Если мой первый побег из этого дома закончился встречей с медведем в лесу.

Вторая попытка сбежать оказалась еще печальнее. Я долго блуждала по лесу, пытаясь отыскать тропу, которая выведет меня к цивилизации. А нашла тропу, которая снова привела к этому дому. Помню, тогда я вернулась голодная и злая, а Гордеев, никак не комментируя мои потуги удрать, просто позвал к столу. Время было к вечеру и жрать хотелось ужасно, поэтому мой настрой быстро разбился о запах ароматной рыбы на гриле.

Третья попытка… Ах, да, я упряма, был еще третий побег. Только вот — что толку? Меня учили добывать сведения, используя смекалку и полезные гаджеты. На каждый замок есть устройство, способное его взломать. И никто не учил меня правильно выбирать тропу в лесной чаще. Так вот, в третий раз я вышла к небольшой речке, возле которой сидел Гордеев, закинув удочку и ожидая клева. Это, кстати, объясняло тот факт, что рыба на гриле была здесь его коронным блюдом. Он увидел сначала меня, потом безразлично взглянул на сумку с вещами в руке. А потом просто отвернулся опять в сторону реки.

Непробиваемый.

Блин, да он даже не сомневался, что мой побег не увенчается успехом.

Откуда такая уверенность, господин Гордеев, на мне ведь нет маячка, как раньше?

Как итог, мы уже неделю сидим в этой глуши, где каждый день похож на другой. Суета осталась где-то там, в прошлом. А тут есть только мы, спокойный лес и жаркий секс. Ах, ну и мои нелепые попытки сбежать. Где-то в глубине души я все еще надеюсь уйти от него. Не потому, что мне с ним плохо. А потому, что я не люблю, когда у меня нет выбора. Но, кажется, для Гордеева все это, — мои побеги, расспросы и сопротивления, — просто игра. Причем, он сам устанавливает правила в этой игре. А мне остается только ходить по кругу, пытаясь отвоевать свою свободу.

Я сладко потянулась, повернувшись на спину и вытягиваясь в постели, закинула руки за голову. Сильная рука, которая ласкала мои бедра, ловко переместилась на живот. Так мягко и нежно провела по нему пальцами, обвела вокруг пупка. Так привычно и сладко. В полной темноте кажется, что все ощущается намного сильнее. Его тепло и запах. Нежность, которую, кажется, можно потрогать.

— Прости меня за то, что выкрала формулу, — сорвалось у меня под влиянием момента. Я тут же ощутила, как напряглась его рука, которая все еще лежит на моем животе.

— Забудь, — прошептал