Озма - Кэндис Робинсон

— Не жалей. — Озма вернулась и опустилась на колени рядом с Джеком. — Я верну их, когда мы найдем серебряные туфельки.

Если найдем, хотя он и восхищался её упорством.

— Джек?

Услышав её нервный тон, он повернул голову, чтобы лучше видеть её лицо.

— Что?

— Нам стоит снять мокрую одежду, чтобы она высохла. И не надо… — сказала она, заметив его ухмылку. — Не надо двусмысленных комментариев и не вздумай подсматривать.

— Ладно-ладно. — Он вздохнул и приподнялся. Камень быстро высушит одежду, а согреются они быстрее, если поделятся теплом тел — желательно кожа к коже. В его сумке было одеяло, они могли бы расстелить его и… — Черт!

Озма подпрыгнула от его внезапного крика.

— Что случилось?

— Моя сумка! Её нет!

Он вскочил на ноги меньше чем за секунду, оглядываясь по сторонам, но нашел только сумку Озмы. Его взгляд заскользил по поверхности воды.

— Должно быть, выронил, когда падали.

— Там было что-то важное?

Джек запустил руки в волосы.

— Еда, одеяло и… — Горечь обожгла грудь. — Да. Там было кое-что очень важное.

Он помнил тот день, когда получил последний подарок Типа, как будто это было вчера.

Тип крался по хижине Джека в незаправленной белой рубашке и штанах на два размера больше, без ремня. Всего мгновение назад он прижимался к Джеку, выгадывая еще немного времени вместе перед расставанием. Тип, должно быть, думал, что Джек спит, раз так осторожно выбирался из его объятий, но если бы Типа не выдал скрип кровати, то выдала бы дверь.

Джек наблюдал за ним через проем спальни, любопытство росло, пока он заставлял себя сохранять безучастное выражение лица. Зачем ты крадешься? В Типе не было ни капли коварства, а у Джека не было тайн, поэтому в его душе не возникло тревоги, когда он услышал, как Тип поднимает расшатанную половицу у камина. Джек хранил там все свои ценные вещи — не то чтобы их было много. Несколько украденных монет да книжка коротких рассказов, которую он нашел брошенной в лесу.

Тип мог брать всё, что хотел. Они перечитывали эту книгу столько раз, что и не сосчитать, путешествуя по Оз глазами вымышленного героя. А монеты Типу были ни к чему — ведь ему никогда не разрешали покидать ферму. Тем не менее, Джек знал, что Тип ничего не возьмет без спроса.

Тип чем-то там возился, а потом с негромким стуком вернул дерево на место. Джек закрыл глаза и притворился спящим, когда Тип вернулся в спальню. Матрас прогнулся, когда тот присел на край.

— Джек, — прошептал Тип. — Просыпайся.

Джек приоткрыл глаза и картинно зевнул.

— Который час?

— Момби нас пока не ищет, — торопливо проговорил Тип. Его щеки порозовели, и он нервно дернул себя за ухо. — Я… я сделал тебе кое-что.

Джек приподнялся на локтях. Тип всегда приносил ему маленькие подарки, которые, как он думал, порадуют Джека. Огромный кедровый орех или особенно яркий лист — вещи, на которые никто за пределами барьера Момби и не взглянул бы. Но Тип никогда ничего не мастерил для него.

— О?

— Получилось не очень, — продолжал Тип. — Я работал над этим по ночам, когда Момби засыпала, но…

— Дай мне посмотреть, — перебил Джек. Что бы это ни было, как бы плохо оно ни было сделано, он уже это любил. Потому что любил Типа.

Тип вложил ему в руку прямоугольный сверток, завернутый в ткань, и заерзал от волнения.

Джек улыбнулся ему и развернул ткань. Внутри оказался маленький домик из палочек, связанных бечевкой. Каждая палочка была отломлена почти одинаковой длины, а над стенами низко нависала двускатная крыша. Передняя дверь открывалась и закрывалась, если потянуть за камешек. Совершенное несовершенство — как и большинство тыкв на поле. Но лучше. Потому что это сделал Тип. Для него.

— Это… наш дом, — нервно пробормотал Тип. — Или то, каким был бы наш дом, если бы мы не были здесь заперты. Что-то в этом роде.

— Он чудесный. — Джек просиял. — Мне очень нравится.

Румянец Типа стал гуще.

— Тебе не обязательно так говорить только потому, что я сам его сделал.

Джек сжал домик в одной руке, а другую положил Типу на затылок.

— Я так не считаю.

Он притянул Типа для нежного поцелуя.

Тип улыбнулся в губы Джека. Сердце Джека наполнилось блаженством. Во всём этом огромном, жестоком мире единственным ярким светом было то, что они нашли друг друга. То, что они могли делать друг друга такими счастливыми, даже не стараясь. Джек знал, что может искать тысячу лет и никогда не найдет другую такую душу, как у Типа.

— Спасибо, — прошептал Джек.

Тип провел пальцем по челюсти Джека.

— Всё что угодно для тебя.

— Мне очень жаль, Джек, — сказала Озма, положив руку ему на плечо и вырывая его из воспоминаний. — Мы можем поискать её на дне, если хочешь.

— Нет. — Он сглотнул ком в горле. Судя по высоте падения и тому, что они не коснулись дна, когда нырнули, там было слишком глубоко и темно, чтобы нырять. К тому же, в сумке домик, скорее всего, разлетелся на куски. Хотя даже сломанным он бы им дорожил. — Мы его никогда не найдем.

Озма помедлила.

— Что это было? Что-то самое важное.

— Мои семена, — соврал он. В сумке и правда были семена тыквы, чтобы он мог начать новую жизнь, но на них ему было плевать. Он хотел свой дом. Тот самый, в котором он и Тип — Озма — могли бы прожить всю жизнь, представься им такой шанс. Но из-за её лжи тот дом казался таким же потерянным, как и тот, что лежал в сумке. Он выдавил улыбку и пожал плечами. — Неважно. Найду что-нибудь другое, что можно вырастить.

Озма кивнула и, поймав его взгляд, задрала юбку платья, обнажая ноги.

— Ты не против?

Взор Джека скользнул по Озме, за что он удостоился сердитого взгляда. Он усмехнулся, прекрасно осознавая, что уже видел её обнаженной, и отвернулся в другую сторону, чтобы раздеться самому.

— Можешь подглядывать сколько влезет, — со смехом сказал он. Когда Озма не отчитала его, как он ожидал, он начал было оглядываться, но замер.

— Джек… — Её голос прозвучал раздраженно, но он услышал в нем что-то еще. Желание?

Она могла видеть его во всей красе. Джек чувствовал, как её взгляд блуждает по его крепкой спине, твердым ягодицам и широким плечам. Не чувствуя стыда, он хотел, чтобы она смотрела. Хотел, чтобы она увидела больше.

Она лжет