Озма - Кэндис Робинсон

— Нет, я никогда ни с кем не трахалась. — По крайней мере, в этом теле.

— Ах, прекрасное слово из прекрасных уст. — Рука Джека скользнула вниз по её боку и остановилась на талии. Его нос мягко коснулся её губ, затем последовал поцелуй — его губы задели её так нежно, что она едва была уверена, почувствовала ли их вообще.

Легким касанием вторая рука Джека поднялась к её шее, а затем скользнула по изгибу уха. Тело Озмы выгнулось навстречу ему. Сейчас из этой дыры не было выхода, и существовала вероятность, что они здесь умрут. Если так, Джек никогда не обретет свободу. Как и она. Но, возможно, на какое-то время они могли стать свободными. Она могла притвориться, что они не в ловушке, как притворялась на тыквенном поле, когда барьер Момби скрывал её.

Рот Джека замер над её ртом, и он слегка лизнул её нижнюю губу кончиком языка.

— Забыл упомянуть, что мне нравится твой вкус.

Оставив слова, она вцепилась в его волосы и поцеловала его. Медленно, слишком медленно, мучительно медленно, но она хотела распробовать его как можно лучше, прежде чем поглотить целиком. Низкий стон вырвался из его горла, когда её язык проник в его рот, лаская его язык.

Пока губы и язык Джека разжигали пламя в её теле, его возбуждение упиралось ей в живот. Она хотела знать, каково это — чувствовать его внутри, как это будет, когда она растянется в первый раз. Рева объясняла ей, как это происходит у женщин, но слушать — совсем не то же самое, что пробовать.

— Ты недостаточно близко, Цветочек, — прохрипел он, закидывая её ногу себе на талию.

— Еще, — прошептала она, когда её лоно прижалось к его члену.

Одним быстрым движением Джек усадил её к себе на колени и прислонился спиной к стене пещеры. Озма застонала, когда его твердость идеально устроилась между её ног.

Когда она подалась бедрами вперед, оба издали стоны, эхом разлетевшиеся по пещере. Палец Джека скользнул по ложбинке между её грудей и опустился чуть выше ноющего места между ног.

— Можно мне коснуться тебя? — спросил он, целуя её до тех пор, пока их губы не распухли.

— Пожалуйста, — пробормотала она, не в силах в этот миг отказать ему в чем-либо. — Я слишком долго этого ждала.

Джек замер, не давая ей снова шевельнуть бедрами.

— Что ты сказала?

Озма глубоко сглотнула, прокручивая в голове свои слова и понимая, где совершила ошибку.

— Ты лгунья, — негромко сказал Джек. Он облизал нижнюю губу и посмотрел на неё с такой интенсивностью, которую она не могла даже описать. — Красивая лгунья. Лги мне еще. Лги мне целую вечность, пока ты здесь, со мной. Живая.

Он снова прижал палец к её губам, не давая словам сорваться. Но ей и нечего было сказать — слова застряли в горле, в голове, в сердце.

— Скажи мне правду, чтобы я мог трахнуть тебя так, как ты захочешь. Я больше не могу играть в этот маскарад, и прежде чем я начну боготворить каждую твою частичку, ты должна знать: я уже всё понял. До конца своих дней я никогда не перестану, черт возьми, любить тебя.

На его глазах выступили слезы, когда он произнес последние слова, голос сорвался на шепот.

Её руки задрожали; наконец фраза сформировалась, и она отстранилась, чтобы встать. Она видела, что он хотел удержать её, но вместо этого он сам встал прямо напротив неё.

— Ты знаешь, что я Тип. — Её голос дрожал.

Он кивнул.

— Записка в твоей сумке убедила меня окончательно, но были и другие вещи. То, как ты дергаешь себя за ухо, то, как ты знаешь дорогу, выражение твоего лица, когда ты нашла меня с проституткой. Ты правда думала, что я не сложу всё воедино? Ты могла бы быть в облике дракона, не способная говорить, и я бы всё равно очень скоро тебя узнал. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

— Я знаю, — тихо сказала она. Окажись Джек на её месте, она бы тоже сразу поняла, кто он.

— Тогда почему ты не сказала мне? Зачем выдумала эту сложную историю? — Его голос стал громче, злее. — Мы никогда не лгали друг другу!

— Потому что ты трахался с кем-то, кто не был мной! — Она бросилась вперед и прижала ладонь к его рту. — И я рада, что ты это делал, потому что поняла, как эгоистично было бы, если бы ты узнал всю правду. Ты заслуживаешь свободы, Джек. Свободы. И я даю её тебе сейчас. Джексейт Арель Диосилл, забудь, что я Тип. Я освобождаю тебя, Джексейт Арель Диосилл.

Озма медленно опустила руку, глядя в его глаза. Её собственные слезы жгли веки от того, что она только что сделала.

Холодная ухмылка тронула губы Джека.

— Прости, Цветочек. Истинные имена так не работают.

Глава 16

Джек

Гнев взорвался в груди Джека. Озма пыталась использовать его истинное имя, чтобы заставить его забыть! Как будто он не осознал бы правду снова. Как будто он не имел права знать. Если она хотела, чтобы он был свободен, ей вообще не следовало возвращаться на ферму. Ей следовало позволить Джеку и дальше думать, что тот Тип, которого он знал, мертв.

— Пожалуйста, забудь об этом, — практически умоляла она.

— Как ты смеешь? — прошипел он. — Как ты смеешь так со мной поступать? Ты думала, что можешь просто ворваться в мою жизнь, нагло врать мне в лицо и уйти? Словно ничего не случилось?

— Я должна была вернуться, чтобы убить Момби и Волшебника.

Джек поморщился. Она вернулась из Темного места и вместо того, чтобы искать его, вернулась только ради мести.

— Ты никогда меня не любила, верно?

— Конечно, любила, — сказала она со слезами на глазах. — И люблю. Но ты заслуживаешь свободы.

Рычание вырвалось сквозь зубы Джека, он сделал шаг вперед и схватил Озму за плечо.

— Не смей говорить мне, чего я заслуживаю. У меня никогда не было собственного выбора — ни в чем, кроме любви к тебе. И теперь ты хочешь отнять у меня и это решение?

Руки Озмы сомкнулись на его предплечье, она тянула его до тех пор, пока его хватка не ослабла.

— Я пытаюсь сделать совсем не это.

— Именно это ты и делаешь. — Его сердце болезненно забилось, и он отступил на шаг. — Но я никогда не смогу освободиться от тебя, Цветочек. Как бы ты ни отталкивала меня и ни лгала,