Божественная судьба - Морган Би Ли

Небесные боги.

Я немедленно отпускаю ее и отползаю, слизывая остатки рая с губ, когда моргаю в безумном замешательстве и вижу ее лицо в тусклом свете свечей.

Мэйвен.

Она вся в крови и со следами моих укусов.

Каким-то образом она жива.

И я причинил ей боль. Снова.

Нет, нет, нет, нет…

— Убей ее! — голоса кричат. — Прекрати свою боль! Освободи себя раз и навсегда!

— Заткнитесь! — Я рявкаю на них, у меня кружится голова.

Темное безумие поднимается откуда-то глубоко внутри меня, пытаясь утащить меня подальше от этого момента и вернуть в забвение моего разбитого разума. Впервые за несколько месяцев я борюсь с этим изо всех сил, рву на себе волосы и в шоке смотрю на свою невероятно живую хранительницу.

— Thanafluir? — Шепчу я.

Во взгляде Мэйвен появляется веселье, когда она обхватывает рукой свою кровоточащую шею.

— Цветок смерти? — переводит она. — На этот раз я не возражаю против прозвища.

Я не хотел называть ее так. Я не могу говорить ясно, не говоря уже о том, чтобы распутать безумные мысли, подпитывающие друг друга в моей голове. Она здесь, передо мной, вкус ее крови воспламеняет каждую клеточку моего тела, и все же… Я не понимаю.

Она умерла. Ее душу забрали. Я все это видел.

— Ей суждено было умереть, — рычит кто-то внутри моего черепа. — Она ничего не стоит для нас. Избавься от нее.

Демоны в моей голове всегда презирали Мэйвен, зная, что она покончит с ними вместе с моим проклятием. Это должно было стать моим первым намеком на то, что она действительно здесь, со мной, но я упустил это, и теперь у нее повсюду течет кровь. Я отползаю назад, пока не натыкаюсь на каменную стену этого загона, в то время как опасный голод продолжает гудеть в моем организме.

Я теряю контроль. Я опасен. Моя хранительница не должна быть здесь со мной наедине.

— Позволь ей остаться с тобой наедине. Сейчас у тебя есть сила уничтожить ее, — настаивает голос моего отца. — Прикончи ее прежде, чем она пустит в ход косу!

Мое внимание падает на землю рядом с ней, и я понимаю, что наверняка, чтобы напоить меня своей кровью, она порезала руку гребаной косой.

И я уже видел эту косу раньше. Наконечник из прозрачного эфириума, рукоятка украшена рунами. Она принадлежит богине жатвы, которая использовала его для сбора душ прямо на моих глазах несколько месяцев назад. Одного воспоминания о Синтич достаточно, чтобы страх сковал мне нутро, но…

Подождите.

Я оглядываюсь на Мэйвен, которая принесла эту косу в эту тюрьму и таинственным образом вернулась. Несмотря на то, что она снова ожила, от нее исходит дразнящая аура смерти, когда она приближается ко мне с решимостью в ее неотразимо красивых глазах.

Несмотря на опустошенную территорию моего разума, все начинает складываться воедино. Ошеломляющий вкус чистой силы в крови Мэйвен, который не похож ни на одну другую магию, которую я пробовал. Ее способность пережить то, чего не смогли другие смертные дети, отправленные в Нэтэр. И когда мой старый наставник увидел ее в первый раз.

Я не поверил этому эксцентричному магу, когда давным-давно он сказал мне, что видит лицо самой Смерти почти каждую ночь, когда она приходит понаблюдать за его возможной кончиной в худшие часы действия его проклятия.

Тот факт, что он так легко узнал мою хранительницу, может означать только…

Мэйвен, должно быть, понимает, что я пытаюсь разгадать, потому что на ее лице появляется восхитительно неловкая улыбка.

— Сделай мне одолжение и не обращайся со мной иначе.

Боги мои.

Я лицом к лицу с дочерью Синтич.

— Нет! Какие у нас шансы против полубогини? Это слишком жестоко, слишком! — голоса в моей голове шипят и ругаются, разъяренные этим осознанием, пока все вокруг кружится.

На протяжении всей известной истории полубоги и полубогини появлялись редко из-за природы богов и их неспособности легко зачать ребенка от смертных. Происхождение моей хранительницы — настоящее чудо, но я слишком сломлен, чтобы это судьбоносное осознание смогло во мне по-настоящему улечься.

— Ты не должна быть здесь со мной наедине, — прохрипел я, не в силах оторвать взгляд от восхитительного красного цвета, стекающего по ее горлу. — Держись на расстоянии, sangfluir. С тобой я не могу доверять своему разуму.

Она игнорирует меня. Конечно, игнорирует. Само существование моей упрямой хранительницы, словно создано, что бы раздражать меня, но я не могу сдержать вздоха облегчения, который вырывается у меня, когда она подходит достаточно близко, чтобы коснуться шрама на моем запястье, оставленного кандалами.

Она осматривает меня с пристальным вниманием. Могу только представить, что она видит. Я знаю, что Эверетт магическим образом заставляет охотника за головами время от времени кормить и мыть меня, а Лилиан пытается помочь мне в лучшие дни, но всякий раз, когда я не впадаю в безумие, я теряю сознание.

Иногда я просыпаюсь весь в собственной крови. В других случаях я обнаруживаю, что выгравировал темные руны на полу или стенах этой комнаты. Все это место — доказательство моей разрозненной мании, так что я уверен, что выгляжу только еще более несчастным.

Но если Мэйвен и беспокоит мой неопрятный вид, это не мешает ей поцеловать меня.

Это быстро. Нежно. Скорее напоминание о ее привязанности, чем настоящий поцелуй.

И все же, что-то тает внутри меня. Я прижимаю ее к себе, отчаянно желая, чтобы она была рядом. Запах ее крови вокруг нас заставляет меня вскипеть, и внезапно я понимаю, как много она потеряла.

Ей нужно исцеление.

— Нет. Пусть она истечет кровью. Это самый быстрый способ разобраться с этой сукой, — рычит голос в моей голове.

Я собираюсь огрызнуться на голоса, но металл резко скрипит как раз перед тем, когда в дверь моей добровольной тюрьмы вламываются. Магия крови оживает в моих кончиках пальцев, когда я готовлюсь защитить Мэйвен, но сила с молниеносной скоростью растекается по земле, покрывая большую часть этой тюрьмы толстым слоем льда, когда в комнату входит Эверетт.

Совершенно яростная жестокость на его лице поражает.

Как и его шрам. Я думал, что мне это померещилось, те несколько раз, когда мне удавалось разглядеть его лицо, когда он приходил навестить меня в моем изолированном аду.

— Покрытый шрамами Фрост. Теперь я видел все, — выдавливаю я.

Судя по льду, покрывавшему дверь, он понизил температуру металла, чтобы сделать его достаточно хрупким, чтобы самому вышибить ее. Это впечатляющая демонстрация силы, которую можно продемонстрировать по прихоти. Он всегда был таким сильным, или мне это тоже только