Божественная судьба - Морган Би Ли

карандашей, она смеется. — Я скучала по цветам здесь почти так же сильно, как по тому, как ты составляешь свои списки. Ты начала делать их, когда тебе было семь лет, ты знаешь. Я никогда не встречала другого семилетнего ребенка, который так серьезно относился бы к расстановке приоритетов.

Это благодаря одержимости Амадея, который хотел, чтобы его Телум получил образование, соответствующее его вкусам. Я составляла списки, чтобы следить за агрессивными требованиями к обучению, которые мне предъявляли. Я сомневаюсь, что большинство других семилетних детей тратили все свое время на сдачу экзаменов с угрозой быть скормленными нежити, если они не сдадут.

Опускаясь на пол, я достаю красный карандаш, чтобы он хотя бы напоминал кровь, — и начинаю составлять свой список.

1. Приручить своего дракона.

2. Выследить Крипта.

3. Получить сердце. (Снова создать мое собственное теневое сердце?)

4. Изучить священную магию, даже если это, вероятно, бесполезно, как и все остальное, имеющее отношение к богам.

5. Выяснить, что стало с Бертрамом. Если он жив, изменить это медленно и болезненно.

6. Связаться со своими парами и раз и навсегда разрушить их дурацкие проклятия, чтобы мы могли жить долго и счастливо.

Я замираю, прикладывая руку к месту, где под толстым черным свитером на груди виднеется шрам. Чего я хочу больше всего на свете, так это будущего с моим квинтетом, но если Амадей узнает, что я вернулась — а я не сомневаюсь, что он узнает, — нас ни за что не оставят в покое.

Но я покинула Рай ради второго шанса со своими парнями. Неважно, для чего я изначально была создана, теперь они мои, и я отказываюсь от чего-либо меньшего, чем полноценная, нормальная жизнь, проведенная с ними.

Имея это в виду, я добавляю последний пункт к основам моего главного плана.

7. Убить Амадея и всех остальных, кто попытается причинить нам вред, чтобы мы могли наконец обрели покой.

12

Мэйвен

После изучения всех текстов и свитков, которые люди Эверетта принесли из временно построенного храма, стали ясны две вещи, кроме одной.

Во-первых, теперь я, по-видимому, могу читать на священном языке Рая. Это раздражающе рифмованное стихотворение, как и то, в котором я сейчас пытаюсь разобраться.

Дикие духи, собранны в тебе,

Воин природы могучий,

Запечатаны во сне, ожидая,

Пока гнилая напасть не будет побеждена.

Тарабарщина.

Так продолжается почти тысячу древних страниц.

Вторая вещь, которая становится ясной, — это то, что в этих книгах нет ничего даже отдаленно полезного в изучении священной магии.

Я захлопываю этот том, сердито глядя на небольшую стопку на кровати рядом со мной, когда угасающий свет заходящего солнца заканчивает проникать за матовые окна от пола до потолка.

Эверетт выбирает этот момент, чтобы вернуться в спальню из своего кабинета. Его внимание ненадолго задерживается на военной карте Реформистов, прежде чем он поднимает взгляд. Его бледно-голубой взгляд немедленно смягчается, как это происходит всякий раз, когда он сосредотачивается на мне.

Это мило и все такое, но это первый раз, когда я официально вижу его в очках для чтения, и черт возьми, это так мило. Он создает восхитительно прилежный образ так же хорошо, как и образ дикого военного командира.

На данный момент я чертовски уверена, что Эверетт может выглядеть хорошо в любом образе. Это несправедливо.

— Еще один промах? — спрашивает он.

Я снова смотрю на бесполезную стопку священных книг. — Эти историки потратили непомерное количество времени, изрыгая стихи, перечисляя качества, которыми должны обладать желанные хранители, описывая тысячи древних, бессмысленных личных пророчеств и сочиняя еще больше стихов о богах, целующих задницы. Я бы скорее промыла глаза ядом химеры, чем прочла еще одну страницу.

Моя злобная тирада заставляет Эверетта улыбнуться впервые с момента моего возвращения. Это показывает мне, что у него есть только одна ямочка на не поврежденной щеке.

Боги, это восхитительно. В сочетании с очками? Чертовски смертоносно.

Он откладывает в сторону свою карту, чтобы присоединиться ко мне на своей кровати, притягивая меня ближе. — Если там не было твоего имени под описаниями желанных хранителей, это в любом случае доказывает, что все это чушь собачья. Ты голодна? Замерзла?

Он постоянно беспокоится о том, что мне холодно. Я почти уверена, что десять обогревателей, работающих на магическом топливе, которые доставили в квартиру профессора за последние двенадцать часов, появились из-за того, что он обратился с дополнительными запросами к заклинателям реформистам, находящимся под его командованием.

После того, как я навестила Лилиан, она отправилась во временные храмы, так что мы с Эвереттом провели большую часть дня в этой комнате. Он упомянул, что Кензи и Феликс благополучно вернулись в Халфтон прошлой ночью. Поскольку Ашер Дуглас, по-видимому, держал рот на замке по поводу моего возвращения, мы были предоставлены сами себе, и я провела день за учебой.

Эверетт также подробнее описал мне реформистское движение и защитные заклинания, объяснив, что они использовали фрагменты эфириума, в которых я заключила жизненные силы «Бессмертного Квинтета». Он также упомянул, что одно из этих защитных заклинаний пропало примерно в то время, когда исчезли остальные члены «Совета Наследия».

Было приятно услышать все об опасностях и насилии, преследующих мир, и побыть с Эвереттом наедине.

К тому же, дразнить его бесконечно весело.

Вот почему я быстро сажусь на него верхом на кровати, пока он не понял, что происходит, и облизываю его щеку там, где у него шрам. Он вздрагивает, его руки крепко сжимают мою талию, дыхание учащается. Я начинаю покрывать поцелуями его шею, наслаждаясь прохладой его кожи на своей.

Когда я прикусываю мочку его уха, он стонет, позволяя своим рукам скользнуть под свободный черный свитер, который он одолжил мне этим утром. Его пальцы слегка касаются моих сосков, и дрожь восторга пробегает по мне, когда от этого прикосновения остается иней по коже.

Покачивая бедрами, я чувствую, как быстро растет эрекция в его штанах, и злобно ухмыляюсь.

— Ты такая чертова дразнилка, — шепчет он. — Укуси меня еще.

— Для человека, выросшего в высшем обществе, удивительно, что у тебя не лучших манер, — намекаю я, запуская пальцы в его белокурые волосы.

Он грубо обхватывает мою грудь. — Черт возьми. Пожалуйста.

На этот раз я кусаю его за шею, прижимаясь к нему. Мой бедный снежный ангел не спал прошлой ночью, и я заметила его усталость и стресс за весь день. Мне придется утомить его, если я хочу, чтобы он крепко спал сегодня ночью, а также чтобы я могла улизнуть и найти своего кровавого фейри.

Боги, мне нравятся тихие стоны моего элементаля и то, каким