Божественная судьба - Морган Би Ли

Она знает меня слишком хорошо для всего этого.

Боги, я так сильно скучала по ней, что я та, кто импульсивно делает шаг вперед и быстро обнимает ее. Она вздрагивает, но я так же быстро отстраняюсь, притворяясь, что мои слезные протоки не предают и в моих глазах абсолютно нет лишней влаги.

Улыбка, озаряющая лицо Лилиан, подобна самому солнечному свету. Я никогда не видела ее в мире смертных, но ее радужки голубее, чем я предполагала. Ее дико вьющиеся белокурые с проседью волосы в настоящее время заплетены в косу, перекинутую через одно плечо. Она одета в несколько слоев яркой, теплой зимней одежды, вплоть до пушистых носков в зеленую и фиолетовую полоску на ногах.

— Я так сильно по тебе скучала, маленький ворон, — наконец говорит она, эмоционально рассмеявшись. — Наконец-то все мои молитвы были услышаны. Ну, вы оба заходите. Я разожгла огонь и могу приготовить горячий шоколад, овсянку и…

— Сделай все это для Мэйвен. Мне нужно отдать распоряжение, но я сейчас вернусь, — говорит Эверетт, еще раз сжимая мою руку.

Мы обе ждем, когда он уйдет, но потом я понимаю, что другая его рука постоянно теребит пуговицы на пальто. Его зубы стиснуты, а на челюсти дергается мышца.

Он явно сходит с ума внутри.

Большая часть меня понимает его тревогу из-за разлуки, пусть даже на секунду. Мир изменился с момента моей кончины, и незнание всех потенциальных угроз означает, что с моим элементалем может случиться все, что угодно, независимо от того, насколько ненадолго он уйдет.

Но Эверетт явно стал намного сильнее и мужественнее, чем я когда-либо могла предположить. Он может постоять за себя, а мне нужно поговорить с Лилиан наедине, поэтому я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его в прохладную щеку.

— Ты быстро вернешься.

Это скорее приказ, чем заверение. Как только я, наконец, переступаю порог и оказываюсь в безопасности в теплых покоях Лилиан, он медленно выдыхает, прежде чем удалиться, как человек, выполняющий срочную миссию.

Лилиан закрывает дверь и подводит меня ближе к потрескивающему камину. Окидывая взглядом эту комнату, я начинаю снимать множество верхних пальто и шарфов.

Лилиан превратила этот кабинет администратора в уютную однокомнатную гостиную. Веселые ярко-желтые шторы закрывают окно, через которое проникает свежий утренний свет. На одной ярко выкрашенной стене сушатся различные травы. Здесь также есть шкаф, красочная книжная полка, кровать, заваленная подушками, заправленными в угол, и книги, до смешного высокие стопки на светло-голубой тумбочке.

Мой взгляд падает на рамку рядом со стопкой книг. Это зернистая фотография маленькой девочки, одетой во что-то вроде униформы, с широкой улыбкой, демонстрирующей несколько отсутствующих зубов. По ее слегка заостренным ушам, ярко-голубым глазам, коротким вьющимся волосам и носику пуговкой я понимаю, что девушка —… дочь Лилиан.

Она никогда не говорила мне, что у нее есть дочь.

Это открытие настолько ошеломляет, что мое внимание задерживается на изображении даже после того, как я сажусь на табурет у камина.

Лилиан следит за тем, куда я смотрю. Мягкое, отстраненное выражение появляется на ее лице. — Ее звали Аннабель. Я испытала такое облегчение, обнаружив эту фотографию в развалинах моей старой квартиры после возвращения в мир смертных.

Я вопросительно смотрю на нее.

— Дело не в том, что я хотела хранить от тебя секреты. Просто так трудно думать о ней, не говоря уже о том, чтобы говорить о ней, — объясняет Лилиан.

Используя плетеную рукавицу, она хватает котелок, кипящий на потрескивающем огне, прежде чем подойти к маленькому столику. Она быстро готовит овсянку и наливает каждой из нас горячий шоколад. Я беру у нее дымящуюся кружку и миску, когда она садится на другой табурет. Некоторое время мы сидим в уютной, но напряженной тишине и едим.

Но пришло время выложить все начистоту. Ставя посуду на стол, я смотрю на свою давнюю подругу и опекуншу.

— Ты все это время знала.

Лилиан отпивает глоток горячего шоколада, прежде чем со вздохом встретиться со мной взглядом. — Да. Я знала, кто ты такая, еще до того, как меня послали присматривать за тобой в Нэтэре.

Послали?

Я изучаю ее в отблесках огня. — Тебя послала Синтич?

— Вообще-то, это сделала Гален. — Лилиан делает глубокий вдох и отставляет кружку, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре. — Ты помнишь, что я рассказывала тебе о своей жизни до Нэтэра?

— Ты была замужем за фейри, но у вас ничего не получилось. — Это почти все, что она когда-либо говорила об этом, но я снова смотрю на фотографию на прикроватном столике. — У вас с ним была дочь до того, как вы развелись.

— Это была не его и не моя вина. Видишь ли, Аннабель была всем нашим миром. Для нас не имело значения, что многие люди, включая наши семьи, не одобряли брак между наследником и человеком. Мы были просто счастливой семьей пока… — Глаза Лилиан наполняются слезами. Она разглаживает пальто, откашливаясь. — Произошел несчастный случай. Однажды вечером мы возвращались домой с первой церемонии посвящения Аннабель. Эдгар вел машину осторожно, но на перекрестке в заднюю часть нашей машины врезался грузовик, и…

Лилиан замолкает и отводит взгляд, прерывисто выдыхая и заправляя непослушный локон обратно в косу. — Она не выжила после удара, как и наш брак. Я была слишком подавлена и разбита горем, чтобы жить дальше после ее потери. Я даже не могу описать, насколько мрачным было для меня то время. Поэтому, естественно, я оказалась в главном храме…

— Моей матери, — догадываюсь я.

Богини тьмы и скорби.

— Да. Я обрела там покой и решила остаться, работая помощницей жрецов и жриц. Там я и познакомилась с твоим отцом.

Подождите. — Ты знала Пьетро Амато?

Лилиан кивает, вытирая набежавшую слезу. — Другие служители не знали его по имени, но они сказали мне, что в один и тот же день каждый год в течение трех лет подряд этот человек приходил в главный храм Синтич, чтобы провести весь день в скорби. У нас были строгие правила — оставлять скорбящих наедине и никогда не прерывать их, но… Я увидела в нем себя. Я узнала в нем ту боль, которую может причинить только потеря ребенка, и подошла к нему.

Она качает головой при воспоминании. — Я хотела утешить его, но вместо этого твой отец утешил меня. Мы долго говорили об Аннабель, а потом заговорили о тебе. Только после того, как другие скорбящие ушли, а служители храма давно разошлись, он признался мне, кем была твоя мать. Он