Божественная судьба - Морган Би Ли

Напоминание о том, что мой квинтет был оставлен на милость их проклятий, заставляет мой желудок чувствовать пустоту.

— Где они? — Шепчу я. — Я только слышала, что Бэйлфайр где-то на севере.

Холодок пробегает по моей обнаженной верхней половине тела, когда голос Эверетта становится мрачным и хриплым.

— Честно говоря… Я не уверен, что Бэйлфайр технически существует внутри этого дракона. Он просто дикий. Бриджид время от времени оповещает меня. Я посылаю ресурсы и помощь Децимусам, чтобы они помогли защитить дракона от любого, кто захочет охотиться на него из-за его чешуи.

Во мне вспыхивает гнев. Они не могут охотиться на мою пару, и я отказываюсь верить, что его дракон полностью одержал верх.

Эверетт продолжает, потирая лицо. Чем дольше мы говорим об этом, тем больше я практически чувствую исходящие от него напряжение и изнеможение.

— Сайлас здесь физически. Психологически это редкость. У него бывают хорошие и плохие дни, но в основном плохие были в течение нескольких месяцев. Как только мы вернулись сюда после битвы, он заковал себя в железо и просто вроде как… сдался. Что бы голоса забрали его.

Боги, я ненавижу его проклятие. Решимость вернуть их крепнет во мне с каждой секундой.

Я делаю глубокий вдох. — А Крипт?

Он молчит.

— Эверетт. Где Крипт?

— Долгое время он был увлечен убийствами. Я собирал любую информацию, какую мог, о наилучших целей для его способностей, отсылал его, и тогда он возвращался за следующей. Я продолжал находить для него задания, потому что если бы я этого не делал… — Эверетт качает головой. — Этот гребаный инкуб нарочно слишком усердствовал, чтобы его проклятие сказалось сильнее. Он хотел перегореть.

Что? Зачем ему…

О, мои гребаные боги.

Он пытался присоединиться ко мне в Запределье.

Я сажусь, высвобождаясь из объятий Эверетта, чтобы дышать ровнее. Злость даже близко не описывает то, что я чувствую. Я знала, что они будут страдать от своих проклятий, но теперь я так чертовски зла, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться из Рая.

Прохладная рука Эверетта успокаивающе проводит по моей спине, обвивается вокруг талии и снова притягивает меня ближе, как будто он ничего не может с собой поделать.

— Все, что у меня было, — это воспоминания о тебе, включая их. Даже адски несчастный и сломленный, я хотел сдержать данное тебе слово. Но это не оправдание. Я мог бы поступить по-другому. Прости…

— Это последний раз, когда ты извиняешься, — настаиваю я как можно мягче. — Ни в чем из этого нет твоей вины.

Это моя. Я потерпела неудачу шесть месяцев назад, и мой квинтет поплатился за это. Если бы я только лучше планировала, усерднее боролась, делала так много вещей по-другому…

Прямо как тогда, когда я была подростком, молча ругая себя за свои недостатки, до меня доносится голос Лилиан.

— Ты слишком строга к себе, маленький ворон. Неудача — это не провал, это урок, а ты всегда быстро училась. Когда ты решаешься на что-то, ничто не стоит у тебя на пути. Ты родилась с такой силой и великолепным потенциалом, я только хотела бы, чтобы ты это знала.

Лилиан.

Еще больше ее осторожных слов из прошлого медленно возвращаются ко мне, посылая через меня новое осознание. Я выпрямляюсь, глядя на Эверетта.

— Лилиан. Она…?

— Она жива, здесь, в Эвербаунде, — говорит он, крепче обнимая меня за талию и притягивая к себе.

Внезапно я оказываюсь боком у него на коленях, чтобы он мог прижать меня к себе, плотнее укутывая одеялом. Малый намек на настороженность тянет меня за живот, напоминая, что он уже некоторое время прикасается ко мне своей кожей, но это легко игнорировать.

На самом деле, приятно, когда меня вот так обнимают, когда мое лицо прижато к его шее, а он нежно целует меня в макушку. Он настаивает, что изменился, но по-прежнему чертовски нежен со мной.

— Мне нужно ее увидеть, — говорю я ему.

— Завтра.

Он поворачивается, увлекая меня за собой, пока я не оказываюсь лежащей, а он защищающе обвивается вокруг меня. Мы оба все еще обнажены. Когда он протягивает руку, чтобы выключить свет рядом с кроватью, его спальня погружается в мирную, приятно прохладную темноту, но мне удобно прижиматься к нему вот так, как будто он впитывает мое тепло через одеяло, чтобы отдать его обратно.

Это успокаивает, но мне пока не стоит отдыхать. — Где в замке Лилиан? Мне нужно поговорить с ней…

— Завтра. Ты устала. Мне нужно, чтобы ты отдохнула, чтобы я не сошел с ума вместе с остальными.

— Я не могу сейчас заснуть, — тихо протестую я, пытаясь подавить зевок.

— Ты можешь и сделаешь это, чтобы хорошо отдохнуть и встретиться с Лилиан завтра за завтраком.

Завтрак с Лилиан? Боги, не могу дождаться, когда увижу ее.

Она была единственным человеком, которому я доверяла, когда росла в Нэтэре, и я скучала по ней с тех пор, как ушла оттуда. Я хочу настоять на том, чтобы мы пошли сейчас, но это был один долбаный долгий день. У меня все еще не было времени как следует все обдумать, но усталость давит мне на веки.

— Мэйвен, — шепчет Эверетт мне в макушку.

— Хммм?

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Эти слова пронзают меня воспоминаниями о боли.

— Все, что угодно, — повторяю я сквозь зевоту.

— Никогда больше, черт возьми, не бросай меня.

Я закрываю глаза. — Я никуда не уйду.

10

Крипт

Все начинается как всегда.

Я иду незамеченный сквозь толпу пестрых, неописуемых аур. Они безвкусны по сравнению с аурой, окружающей очаровательную девушку на сцене, к которой меня тянет. Ее аура та же самая соблазнительно насыщенная, мерцающая темно-лиловая, которая в первую очередь вернула меня в Эвербаунд.

Когда я ступаю в мир смертных и впервые вижу ее лицом к лицу, я меняюсь.

Я принадлежу ей.

Она моя.

Эти потрясающе умные глаза таят в себе навязчивые тайны, которые мучают меня с самого начала. Без единого слова, сказанного между нами, я чувствую это — что в ткани ее существа есть что-то такое, из чего состоит моя собственная душа.

Это не все, что я чувствую. Я убрал стены, которые воздвиг так давно, и теперь каждая эмоция, которую я испытываю в ее присутствии, свежа. Волнующая. Даже когда она пытается отвергнуть нас, это потрясающе неожиданно.

Наблюдение за ней становится зависимостью. Я день за днем наблюдаю за ее микровыражениями, наслаждаясь мельчайшими подробностями прекрасного разума моей темной возлюбленной. Я становлюсь олицетворением одержимого,