Божественная судьба - Морган Би Ли

— Нет. Прекрати. Ты не можешь продолжать прикасаться ко мне, — выдыхает он, даже когда я начинаю снимать с него порванную одежду. — Я сейчас слишком неустойчив. Если я сделаю неверное движение, я могу заморозить тебя, или причинить боль, или…

— Водопровод все еще работает? — Я проверяю, заходя за стеклянную перегородку душа.

Каким бы ни был его ответ, я не улавливаю его, когда включаю душ, переключая регулятор на горячую воду. Я ощущаю легкую пульсацию обычного магического согревающего заклинания, прежде чем насадка для душа начинает обрызгивать меня горячей водой.

Спасибо гребаной вселенной. Тепло.

— Иди сюда, — говорю я Эверетту, не заботясь о том, что моя одежда теперь насквозь промокла.

Он все еще дышит слишком часто. Он несколько раз поправляет разорванную рубашку, прежде чем снять ее полностью, делая неуверенный шаг ближе, затем снова в сторону. В тусклом свете и сквозь запотевшее стекло я едва могу разглядеть большой шрам, идущий вниз по его торсу, пока не заканчивается на правом бедре.

Наконец, Эверетт спрашивает: — Тебе все еще больно? Ашер исцелил тебя?

— Есть только один способ это выяснить.

Прямо сейчас мой элементаль в состоянии шока. Мне нужно заставить его сосредоточиться на чем-нибудь, пока он не сможет полноценно дышать и ясно мыслить. Я просто должна быть тем, на чем сосредоточится этот великолепный наследник.

О, горе мне.

Через стекло он на мгновение задерживает мой дерзкий взгляд, прежде чем сглотнуть и снять остальную одежду. Я не включила свет в ванной, поэтому единственный источник света — это свет лампы, проникающий через дверной проем. Все еще достаточно светло, чтобы я могла различить каждое маленькое тревожное движение Эверетта, когда он встает рядом со мной за стекло.

Как только горячие брызги попадают на его холодную кожу, это пространство заволакивает дополнительный пар — но он не замерзает, благодаря магии, которую, как я подозреваю, мой дотошный элементаль нанял кого-то, чтобы установить на водопровод.

Я беру одну из его рук, направляя ее к своему мокрому пальто. Эверетт колеблется лишь мгновение, прежде чем осторожно снять с меня мокрую одежду. Я не пропускаю его прерывистый вздох облегчения, когда он не видит раны на моем плече или лодыжке, но он немедленно хватает ближайшее мыло и мочалку, чтобы смыть с меня засохшую кровь.

Моя попытка успокоить его срабатывает. С каждой проходящей секундой его дыхание стабилизируется, пока он не становится полностью сосредоточенным. Он не спорит, когда я тянусь за шампунем, чтобы нанести его на волосы. Когда мои пальцы запутываются в серебристых влажных прядях, Эверетт тихо стонет, прижимаясь своим лбом к моему.

Его голос срывается. — Даже если тебе не больно, ты не должна прикасаться ко мне. Ты понятия не имеешь, насколько я тебя недостоин. Сейчас больше, чем когда-либо.

— Тсс. Мыло попадет тебе в рот.

— Я подвел тебя. Я подвел всех нас. И я знаю, что никогда не заслужу твоего прощения, но мне нужно, чтобы ты знала, что я чертовски сожалею и…

Пока его рот все еще открыт, я просовываю внутрь два намыленных пальца. Эверетт отшатывается, давясь и выплевывая вкус мыла. Он шипит на меня в возмущенном замешательстве, успешно вырванный из той спирали ненависти к себе, которую я планирую никогда больше не слышать.

— У тебя во рту было дерьмо, так что я помыла его за тебя, — сообщаю я ему, следующим доставая средство для мытья тела.

— Мэйвен, — шепчет он. — Я серьезно. Я… изменился. Я делал вещи, которыми не горжусь.

Я делаю паузу, наконец-то обдумывая, какие неприятности это может включать. — Женщины?

— Что? — Спросил он.

— Ты трахался с другими женщинами? — Уточняю я, пытаясь сохранить свой тон непринужденным, хотя я только что сорвала крышку с бутылочки для мытья тела, когда меня пронзает как электричеством ревность.

Это резонный вопрос. Эверетт — невероятно сексуальное наследник со своими потребностями. Он больше не застенчивый девственник, так что, возможно, он решил ускорить процесс оплакивания, связавшись с другими женщинами. Не то чтобы у него были проблемы с поиском желающих его партнеров, несмотря на конец света или нет.

Я не виню других женщин за то, что они были согласны прыгнуть в постель к моему великолепному элементалю, но если он назовет кого-нибудь по имени, мне придется убить их за то, что они прикасались к тому, что принадлежит мне.

Эверетт смотрит на меня достаточно долго, и я уже собираюсь повторить вопрос, но внезапно оказываюсь висящей вниз головой, перекинутая через одно из его плеч. Я ахаю, пытаясь ухватиться за его мокрое тело, когда он выбегает из быстро покрывающегося льдом душа. Резко прижимая меня к кровати, он нависает надо мной, капли холодной воды падают с его мокрых волос на меня, а холодный воздух покалывает все мое влажное обнаженное тело.

В этом свете я наконец-то могу разглядеть чистую, дикую ярость, запечатленную на его красивом лице со шрамом. У меня перехватывает дыхание.

— Скажи мне, что ты, блядь, не спрашивала меня, спал ли я с другими женщинами, в то время как я месяцами мучился, пытаясь вспомнить, как, блядь, дышать без тебя, — мрачно предупреждает он.

— Эверетт…

Мой пульс подскакивает, когда одна из его рук внезапно обхватывает мою шею, нежное давление заставляет мои губы приоткрыться. Его ледяные глаза впиваются в мои.

— Спроси меня еще раз. Спроси, изменял ли я тебе.

— Технически, это не измена, поскольку я была вроде как мертва, — указываю я.

Черт возьми. Это было неправильно сказано. Теперь он разозлился еще больше.

— У меня есть одна хорошая вещь в жизни. Ты. И вот так просто ты ушла. Мертвая у меня на руках. Ты хоть представляешь, что это со мной сделало?

Неконтролируемая надломленность в его голосе причиняет мне боль.

Мой бедный снежный ангел. Я протягиваю руку, чтобы обхватить его совершенное лицо, притягивая ближе, пока не могу поцеловать его покрытую шрамами челюсть.

— Я начинаю понимать, — шепчу я.

А потом я целую его.

9

Мэйвен

Как только я начинаю целовать его, Эверетт тает рядом со мной, хрипло постанывая. Его рука скользит от моего горла к затылку, прежде чем он внезапно поглощает меня.

Это не мой нежный элементаль, пытающийся все делать мягко и неспешно.

Вместо этого он груб. Зол. Он целует меня так, словно хочет наказать за то время, которое мы провели порознь. Несколько долгих мгновений я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, как