Божественная судьба - Морган Би Ли

я сталкиваюсь лицом к лицу с шепчущими призраками, я снова держу косу. Как только я заканчиваю жать последнего из них, странный поток снова струится от светящейся косы прямо в мой организм.

Внезапно я погружаюсь в воспоминания.

Я обнаруживаю, что стою на парящем балконе и смотрю на толпу богато одетых существ. Я могу различить светящихся фей, животных, возбужденно болтающих на языке, который я каким-то образом понимаю, и мужчин и женщин, которые выглядят почти как люди, если не считать их ангельских белых крыльев, покрытых перьями. Они стоят рядом с духами природы, созданными из листьев, деревьев, чистой воды, земли, звездного света и других стихий.

Они все смотрят на меня и улыбаются. Аплодируют. Хлопают.

Их аплодисменты оглушительны, но мощный женский голос рядом со мной без усилий разносится над тысячами собравшихся внизу.

— Впервые почти за три тысячи лет я с огромным удовольствием представляю еще одного члена нашего любимого пантеона: дочь моей дорогой сестры Синтич и наша новая богиня Мэйвен!

— Я не богиня, — говорю я в этом воспоминании достаточно тихо, чтобы меня услышала только говорящая женщина.

Что-то беспокоит меня в этом воспоминании. Я раздражена.

Нет, я в ярости, но не могу вспомнить почему.

Я мельком вижу богиню рядом со мной. Она сложена как настоящий воин и невероятно красива, с огненно-рыжими волосами, золотистыми глазами и едва заметными шрамами на руках, подбородке и одной из щек. Она одета в сверкающие золотые доспехи и огненную корону.

Это, должно быть, Арати, царица богов, представляющая меня жителям Рая. Она отмахивается от моего раздражения, лучезарно глядя на толпу внизу.

— Как вы знаете, моя племянница вела необычную жизнь смертной. Хотя мы, боги, не имеем власти в Нэтэре и поэтому не могли видеть, где она выросла, мы с нетерпением наблюдали, как только она появилась — и о чудо, она заслужила свою божественность, спасая тысячи душ и их будущее потомство из того самого ада, в котором она когда-то побывала. Поскольку ее земная жизнь и смерть превзошли благородство, судьба определила ее будущее здесь, в Раю. Все до единого, приветствуйте нашу новую богиню…

— Я не гребаная богиня, — огрызаюсь я.

Фу ты. Мой голос звучит гораздо громче, чем ожидалось.

Жители Рая потрясенно замолкают, и Арати поворачивается, чтобы свирепо посмотреть на меня, как раз в тот момент, когда воспоминание обрывается и на его место приходит другое. На этот раз я прогуливаюсь с Гален по причудливо идиллическому лесу, залитому потусторонним солнечным светом.

— Какой был смысл связывать меня с ними, если они должны были вот так просто остаться позади? В какую игру ты играла, связывая нас вот так? — Спрашиваю я.

Гален мягко улыбается, ее всевидящие глаза-калейдоскопы переливаются всеми цветами радуги. — Это была не игра, моя бесстрашная. Это все только ты.

— Думаю, я бы знала, если бы была…

Я замолчала, вспоминая интимные моменты со своим квинтетом. Во время секса или нет, по мере того, как я становилась ближе к каждому из них необратимым образом…

Гален кивает. — Это правда. Ты привязала их к себе, хотя и бессознательно. Видишь ли, мы, боги, черпаем свою силу в поклонении. По мере того, как ты становилась ближе к своему квинтету, который по-своему боготворил тебя, ты, естественно, становилась более могущественной. Как ревенант, ты не могла получить доступ ко многим способностям, которые принадлежали тебе по праву рождения. Однако ты получила доступ к своей священной магии — той самой магии, которая связывает наследие воедино. И результат, твой квинтет связан и их проклятия разрушены.

Я на мгновение замолкаю. — Но если бы ты знала, что я окажусь здесь, зачем вообще было подбирать нас друг другу? Зачем заставлять их проходить через это?

— Несмотря на то, во что верят в мире смертных, мы, боги, не имеем реального контроля над соединением душ. Будь то платоническая или эпическая любовь, это замысел самой судьбы, а судьба — это сила, перед которой даже мы, боги, должны преклоняться, — мягко объясняет Гален. — Кто бы ни принадлежал квинтету, это не в нашей власти. Я всего лишь предвидела, что тебе понадобятся твои родственные души, хотя признаю, что мне действительно пришлось вмешаться, чтобы собрать весь твой квинтет в Эвербаунде одновременно. Анонимный звонок семье Фростов, фальсификация переписки с Гранатовым Магом, распространение слухов о сбежавшем злодее, за которым должен следить некий страж Лимба…

Ее нежный голос затихает, и внезапно я снова оказываюсь рядом с бессознательным телом Эверетта. Это неприятно, когда воспоминания возвращаются в мою голову, как потерянные кусочки головоломки.

Я опускаюсь на пол с гримасой от боли, оставшейся в моих конечностях. Моя коса снова превращается в кинжал, который я убираю подальше.

Если я раньше бессознательно привязывала свои пары к своему теневому сердцу, значит ли это, что я могу использовать ту же священную магию чтобы привязать их к себе сейчас?

Я выпрямляюсь, когда Ашер Дуглас громко стучит в приоткрытую дверь кабинета Эверетта, входя в нее, закутанный в нелепое количество курток.

— Черт возьми, Фрост, я знаю, что ты больше не спишь, но мне нужно немного вздремнуть, если я собираюсь продолжать терпеть…

Он замолкает, замирая на месте, когда видит меня. Его рука опускается к маленькому пистолету на бедре.

Я усмехаюсь. — Если ты собираешься напасть на меня, по крайней мере, используй что-нибудь интересное. Например, кинжал. Или булаву.

Боги, прошло слишком много времени с тех пор, как я по-настоящему дралась с кем-то, владеющим булавой.

Дуглас корчит гримасу, достает фонарик, на секунду ослепляет меня им, более тщательно проверяя мои зрачки, и, наконец, хмыкает, снова выключая его.

— Ладно, ты официально самое странное существо, с которым я когда-либо сталкивался. Как ты вообще…

— Вылечи его сейчас, и никогда не задавай мне вопросов, — советую я, раздражаясь из-за боли, вспыхивающей в моем плече и лодыжке.

Охотник за головами качает головой, бормоча что-то себе под нос о том, что я «таракан космических масштабов», и опускается на колени рядом с Эвереттом. Он снимает изодранный плащ и пропитанную кровью рубашку под ним, чтобы взглянуть на глубокие следы когтей.

При виде такой ужасной раны на моем элементале мое горло болезненно сжимается. Я не могу перестать вспоминать, каким побежденным он выглядел, когда лежал там, на той чертовой улице, глядя на упыря, который собирался прикончить его.

Если бы я опоздала на мгновение…

Нет. Я не могу думать об этом.

Дуглас сосредоточен, его руки над раной загораются мягкой зеленой магией. Его глаза тоже слегка светятся, напоминая мне, что у него есть