Божественная судьба - Морган Би Ли

отсюда. Мгновение спустя яркий свет транспортной магии, от которой переворачивается живот, внезапно переносит нас в темную, холодную, метельную ночь прямо за массивными передними двойными дверями Эвербаунда. Я немедленно прорываюсь сквозь них, не обращая внимания на Феликса и Кензи, которым приходится ждать магического разрешения.

Их незнакомое присутствие у магических чар насторожит кого-нибудь из моей охраны, так что в конце концов их впустят, даже если они будут недовольны тем, что какое-то время ждут на холоде. Или, может быть, они просто вернутся домой, в Халфтон. Мне все равно.

Тот факт, что Мэйвен вообще ничего не говорит по этому поводу, вызывает… легкую тревогу. Я опускаю взгляд, но невозможно сказать, о чем она думает.

Ей безразлично? Расстроена? Обижена, из-за того, что я не позволил ей там сражаться?

Наконец, я больше не могу этого выносить. Направляясь к своему старому кабинету штаба, я выпаливаю очевидное. — Я взял на себя управление Эвербаунда.

Она ничего не говорит.

— Здесь ты будешь в безопасности, — пытаюсь я снова.

Едва заметный кивок.

— Прости. Я знаю, что я осел. Клянусь, я разведу для тебя огонь, разогрею еду и…

— Ты специально сохранил шрам, который оставил тебе лич, — тихо говорит она.

Это было последнее, что я ожидал от нее услышать, и это заставляет меня замедлить шаг. Моя рана горит. Между этой сильной болью и необходимостью прижимать ее к себе, дышать — пытка.

Мэйвен протягивает руку, чтобы снова нежно провести по шраму на моей щеке, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

— Мне любопытно. Почему ты не попросил Сайласа исцелить тебя? — спрашивает она.

— Он не мог. Он слишком глубоко увяз.

— Кто-нибудь другой мог бы это сделать.

— Слишком много всего происходило.

Это оправдание, и она, должно быть, знает это, потому что выжидающе приподнимает бровь. Я с трудом сглатываю, поворачивая подбородок, чтобы ей не приходилось смотреть прямо на мое новое лицо.

— Я знаю, это отвратительно. Но я… я это заслужил.

По многим причинам, но в основном потому, что я подвел ее и заслужил каждое напоминание об этом. Кроме того, не похоже, чтобы мое так называемое хорошенькое личико когда-либо оказывало моей хранительнице какие-либо услуги.

Но если моей хранительнице не нравится, как я выгляжу сейчас…

— Отвратительно, черт возьми. Это до злости сексуально.

Я так удивлен, что моргаю, глядя на нее сверху вниз, и мои щеки заливает жаром. Не может быть, чтобы я просто не ослышался.

— Ч-что?

— А я думала, что ты не можешь стать еще красивее. Так чертовски несправедливо, — бормочет она почти себе под нос, прежде чем пронзить меня достаточно убийственным взглядом, чтобы я вздрогнул. — Отпусти меня, пока не истек кровью.

Я беру себя в руки, сигналы тревоги все еще звучат в моем черепе. — Этого не произойдет.

— Прекрасно, тогда я…

— Вы вернулись, командир? — прерывает меня удивленный голос.

По коридору приближается вампир — один из наемников, работающих под командованием Дугласа. Меня охватывает защитная паника, и я наклоняю свое тело так, чтобы оно закрывало ему вид на Мэйвен. С той дурной славой, какую она имеет сейчас, ее будет слишком легко узнать, и последнее, что мне нужно, это еще больше идиотов, извергающих имя моей хранительницы при каждом удобном случае.

— Отправь Дугласа в мой старый кабинет. Сейчас же, — приказываю я. — Ему нужно кое-кого исцелить, и он должен прийти один.

Он соглашается, отдает честь и бросается прочь с вампирской скоростью выполнять приказ. Я собираюсь отвести Мэйвен в безопасное место, но очередная внезапная волна опустошающего головокружения накрывает меня с такой силой, что внезапно темнота поглощает меня целиком.

8

Мэйвен

Когда я собиралась воссоединиться со своим элементалем, я не представляла, что мне придется тащить его упрямую, красивую, бессознательную задницу по нереально длинному коридору в окружении призраков, наблюдающих за всем этим.

Я останавливаюсь перед его старым кабинетом и сдуваю волосы с лица. Даже с изнуряющей болью в конечностях, я, должно быть, все еще физически сильнее среднего, потому что я дотащила Эверетта так далеко без особых трудностей, несмотря на поврежденную лодыжку. Я не уверена, связано ли это с моей святой стороной или благодаря всем необратимым экспериментам, которым подвергалось мое тело на протяжении многих лет.

Я просто рада, что не занимаюсь этим, все еще пребывая в гребаных ледяных наручниках. Я ненавижу ограничения. Они пробуждают слишком много воспоминаний о Нэтэре. Одного ощущения их вокруг моих запястий было достаточно, чтобы заставить меня начать отключаться.

Я вытираю лоб и смотрю на призраков, которые медленно скапливались вокруг меня с тех пор, как мы вошли в Эвербаунд.

— Хорошо, что вы, ребята, уже мертвы, иначе мне пришлось бы убить вас за то, что вы увидели такое унизительное дерьмо, — ворчу я.

Некоторые призраки выглядят свежими, в то время как другие выглядят безликими и туманными, как будто они были здесь какое-то время. Это заставляет меня задуматься, не отстает ли Синтич в пожинании душ. Высокий уровень смертности в мире смертных, должно быть, означает, что она чертовски занята.

Толкая дверь здоровой ногой, я втаскиваю Эверетта внутрь холодного кабинета, в котором немного светлее благодаря тусклому магическому освещению. Пытаясь отдышаться, я снова ловлю себя на том, что смотрю на шрам, врезавшийся в левую сторону его великолепного лица.

Блестящая рубцовая ткань неровная, более темного оттенка, чем его бледная кожа, и проходит почти вертикально. Она ползет вверх по его шее и по челюсти, проходит мимо левого уголка губ, поднимается по щеке и над глазом, пока не истончается и не останавливается над виском, по пути рассекая бровь пополам.

Это не самый серьезный шрам на лице, который я когда-либо видела, но он полностью меняет его внешность. Там, где мой элементаль когда-то был совершенно безупречен, теперь в его изуродованной красоте безошибочно угадывается дикая суровость. На его и без того потрясающем лице появилось порочное выражение, от которого у меня учащается пульс.

Он похож на ангела со шрамом.

Это чертовски сексуально.

Я все еще пялюсь на него, когда призрак нетерпеливо машет рукой у меня перед лицом. Я бросаю взгляд на настоящую толпу мертвецов, парящих вокруг меня, и понимаю, что большинство из них тоже смотрят на Эверетта.

Или, может быть, они просто ждут, присоединится ли к ним его призрак, поскольку его дыхание стало тревожно поверхностным, и он все еще истекает кровью.

Будь он проклят за то, что настоял на том, чтобы нести меня в таком состоянии.

Раздраженная, я вытаскиваю свой новый кинжал из эфириума. К тому времени, когда