Божественная судьба - Морган Би Ли

Люди и наследие сражаются на передовой у расширяющегося Нэтэра, пытаясь отразить наихудшие действия сил Амадея. Сейчас ими руководят в основном реформисты, поскольку «Совет Наследия» сбежал, как трусы, как только пропала Граница, а Ремиттенты борющиеся с наследием почти выдохлись. Некоторые богатые люди и представители наследия создали свои собственные безопасные места, нанимая других для защиты от разгуливающих на свободе демонов.

— Дела обстоят не очень хорошо, но они были бы не такими ужасными, если бы не было все время так чертовски холодно, — добавляет Кензи, морщась. — Даже с помощью магии выращивать растения или добывать пищу животным сложнее во время бесконечной зимы. Я не думаю, что Эверетт специально заставляет людей страдать, но опять же… Боги, Мэй. Я на самом деле не уверена, насколько он изменился. Сейчас он командир-реформист, но он чертовски жесток.

Пока что она упоминала Эверетта, Бэйлфайра и Крипта. Но…

— Где Сайлас? — Мне удается спросить сквозь внезапную панику, пытающуюся вырваться из моего желудка.

Она морщится, как будто это именно тот вопрос, который она не хотела, чтобы я задавала. — В последний раз я видела его на поле боя шесть месяцев назад, когда он стал каким-то… ну, супер сумасшедшим. Достаточно сумасшедший, чтобы попытаться воскресить кучу людей из мертвых. Я видела, как Эверетт заморозил его, чтобы он не мог этого сделать, но с тех пор я ничего о нем не видела и не слышала. Извини, Мэй.

Он в порядке. Он должен быть в порядке.

Когда постоянные заверения себя не помогают, я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по метке пары Бэйлфайра, сдвигая шарф. Чувствовать его след на себе — это небольшое утешение.

Кензи замечает. — О боги, бедный дракон. Должно быть, это было незадолго до того, когда все случилось, верно? Неудивительно, что он одичал.

У меня сжимается горло, когда я вспоминаю яркую улыбку Бэйлфайра и его огромную гордость за метку, которую я оставила на его шее. Он был на седьмом небе от счастья, что мы связаны друг с другом, но мы все еще находились на новой стадии, когда связь была разорвана.

Если его проклятие вернулось с удвоенной силой, и его дракон взял верх…

Тошнота подкатывает к моему животу, когда странное жжение возвращается в грудь.

Скоро я отправлюсь за своим диким драконом. Я отправлюсь за ними всеми со всем, что у меня есть. Проклятые или нет, они всегда будут моими.

— Ты была права, — бормочу я, глядя на Кензи. — Мне не следовало сдерживаться и говорить своему квинтету о том, что я к ним чувствую. Они заслуживали услышать от меня хотя бы это, прежде чем все пошло наперекосяк.

Кензи мягко улыбается. — Что ж… теперь у тебя есть второй шанс.

Кто-то расстегивает молнию на палатке. Я напрягаюсь, но это всего лишь Феликс, который заходит внутрь с серьезным выражением лица.

— Что случилось? — Спрашивает Кензи, нахмурив брови.

Он пристально смотрит на меня. — Ты ведь хотела увидеть Эверетта Фроста, верно?

Я хватаю пальто, которое позаимствовала Кензи, и надеваю его обратно, чтобы прикрыть испачканный свитер. — Чем раньше, тем лучше.

— Ну, просто все стало немного сложнее, чем прогулка до замка Эвербаунда. — Он поднимает руку, пока толстое пальто не сползает назад, демонстрируя клеймо мага. — Потому что я только что получил сообщение о местонахождении командира Фроста. Он в эпицентре резни на линии фронта примерно в семидесяти милях к востоку. Разведданные отметили, что час назад он был еще жив, но известно, что в этом неспокойном районе водятся призраки. Мы отправимся туда, как только отыщем благословенную кость…

— Нет, — обрываю я его, устремляясь к двери, поскольку страх и адреналин заставляют меня игнорировать раны, все еще оставшиеся на мне. — Мы идем сейчас.

И когда я доберусь туда, моему прекрасному элементалю лучше быть невредимым.

7

Эверетт

Лед расцветает с каждым моим шагом, покрывая поверженных Реформистов и трупы монстров, когда я прохожу мимо них. Воет ветер, такой густой, что я ничего не вижу в трех футах перед собой.

Из-под моего разорванного плаща обильно капает кровь, несмотря на то, что мое тело пытается заморозить рану, за которую я хватаюсь, там, где ранее меня царапнул союзник медведь-оборотень. Усталость помогает мне не обращать внимания на искры физической боли, когда я бреду по главной улице этого заброшенного города.

Я не спал больше трех дней подряд, отдавая приказы Реформистам, сражаясь и убивая демонов, как делал каждый день с тех пор, как Бриджит Децимус назначила меня на этот пост. Она настаивала, что я тот, на кого люди равняются. Влиятельная фигура, которая дает другим надежду в такие темные времена, как эти.

Каким же гребаным посмешищем я оказался.

Я люблю тебя.

Я кашляю, боль отдается рикошетом в моем теле. Шесть месяцев механического выполнения действий истощили меня психологически, физически и умственно. Сейчас я просто… пустой. Травмированный. Оторванный от реальности.

Безнадежный.

Как долго, блядь, я должен просто существовать вот так? С таким же успехом я могу быть одним из нежити. Кроме того, как бы я ни старался уберечь их, то, что осталось от моего квинтета, исчезло во всех отношениях, которые имеют значение.

Кар.

Я чуть не спотыкаюсь о труп дневной давности, когда слышу карканье ворона где-то поблизости. Меняя направление, я огибаю брошенную машину с выбитыми стеклами. Время от времени ветер доносит до меня вопли и другие нечеловеческие звуки, издаваемые демонами. За этой метелью сумерки опускаются на то, что осталось от разрушенного города, который, по иронии судьбы, раньше назывался Сноуфолл-Ридж. Теперь это зона активных боевых действий. Я еженедельно присылал сюда Реформистов, чтобы поддержать нашу позицию.

Самый последний отряд был просто вырезан на моих глазах — в основном друг другом. Призрак, который добрался до них, все еще здесь, пытаясь найти способ проникнуть в мою голову и питаться моим страхом.

Но у призрака нет ни единого шанса, потому что все мои самые большие страхи уже сбылись, и все же я здесь, черт возьми. Совершенно один, я иду без цели, меч из невермелта в моей руке громко волочится по замерзшей дороге.

Боги, я так устал от этого. От всего.

Внезапная волна головокружения от потери крови заставляет меня пошатнуться, меч со звоном вылетает из моих рук, когда я падаю на асфальт. Я снова кашляю, морщусь, переворачиваясь на другой бок. Мое тело больше не в состоянии заглушать боль в боку.

Убит обезумевшим