Божественная судьба - Морган Би Ли

Я годами тренировалась, чтобы обладать быстротой и скрытностью опытного убийцы, но мне приходится нелегко. На моем лбу выступили капельки пота, и становится все труднее не обращать внимание на сломанную кость. Дрожь сотрясает мое тело, руки и ноги горят от холода.

А потом ветер меняется, унося мой запах совсем не в ту сторону. Дракон Бэйлфайра немедленно рычит, и я слышу, как ломаются деревья, когда он бросается за мной.

— Иди-ка ты нахуй, Фели, — бормочу я богу ветра.

В зимнем ночном небе грохочет гром. Я могу только предположить, что это смех, поэтому показываю ему средний палец.

Поворачиваясь лицом к приближающемуся чудовищу, я беру себя в руки. Нож в моей здоровой руке вытягивается в виде косы как раз в тот момент, когда дракон проламывается сквозь последнюю группу искривленных деревьев, весь в сверкающей чешуе и золотом великолепии.

Рычание дракона приглушено благодаря мертвой мантикоре, зажатой у него в челюстях. Отбрасывая обмякшее существо в сторону, дракон медленно крадется вперед, не сводя с меня золотых глаз. Из его ноздрей поднимается дым, хвост мотается из стороны в сторону, а зубы предупреждающе оскалены.

— Такой смертоносный зверь. Я скучала по своему дракону, — говорю я ему.

И я не шучу. Я признаюсь, что люблю Бэйлфайра и его дракона, но не эту их дикую версию. Это не он. Он даже не реагирует на мои слова, его безумный, прищуренный взгляд следит за каждым моим движением.

Когда я делаю шаг назад, зверь рычит и предупреждающе фыркает, выпуская в воздух вспышку ярко-синего огня.

Все вокруг меня колышется, но я смотрю на дракона. — Я хочу Бэйлфайра.

Он снова издает странный щелкающий звук своим горлом, его крылья раскрываются, как будто для того, чтобы выглядеть более устрашающе, когда он преследует меня.

— Я знаю, что он все еще там.

Это блеф. Я не знаю наверняка — не тогда, когда этот монстр охотится на меня, как на очередной обед, и в его глазах нет ни малейшей искорки понимания. Но если Бэйлфайр все еще существует где-нибудь в этой драконьей голове, я найду способ достучаться до него. Мне нужно, чтобы он боролся за меня так же, как я борюсь за него.

— Бэйлфайр, — шепчу я. — Мне нужна моя пара.

Там никого нет. Голова дракона опускается по мере приближения, его хвост обвивается вокруг меня, чтобы поймать в ловушку. В ту секунду, когда он приближается, я взмахиваю косой здоровой рукой и быстро обнаруживаю, что эфириум легко прорезает чешую дракона.

Эта крошечная царапина злит зверя. Его длинная шея и голова вытягиваются вперед, пока он не рычит прямо мне в лицо, так громко и жестоко, что у меня перед глазами все плывет, а в ушах протестующе звенит.

Тьфу. Дыхание дракона — та еще вещь, и оно чертовски ужасно. Похоже на гниение, пережаренное на медленном огне, дым и серу.

Но это проявление нечеловеческого, животного гнева выводит меня из себя, вынося ярость на поверхность так быстро, что я чуть не задыхаюсь от нее. Если этот зверь действительно полностью захватил власть и уничтожил все, что осталось от моей пары…

Нет.

Нет.

Оставаясь на месте, я встречаю свирепый выпад дракона своим собственным, крича на полную громкость со всем отчаянным гневом, кипящим в моей покрытой шрамами груди.

— Верни мне его обратно! — кричу я.

Зверь рычит и пытается наброситься на меня, но я двигаюсь быстрее, полосуя его косой по морде. Он яростно рычит, резко хлещет хвостом — и эффективно подставляет мне подножку.

Я падаю на холодную, твердую землю, коса выпадает из моих рук. Еще больше боли рикошетом отдается в моей сломанной руке подо мной, заставляя меня вскрикнуть. Дракон рычит, когда отблеск огня поднимается под чешуей его длинной глотки, готовясь превратить меня в обугленный скелет.

Повинуясь слепому инстинкту, я протягиваю к нему здоровую руку. Адреналин и отчаяние смешиваются в моей крови, когда я касаюсь чешуйчатого хвоста рядом со мной, а затем волна сверкающей силы проходит через меня. Это то же самое ощущение, которое я испытала с Кензи, неконтролируемое и яростное, когда странная магия свободно струится из моих пальцев.

Огонь в глотке дракона гаснет. Вместо этого он рычит от боли, содрогаясь в спазмах от одного моего прикосновения, прежде чем упасть на землю и корчиться. К сожалению, от всего этого удара его хвост ударяет в меня в последний раз, отбрасывая обратно в сугроб.

На мгновение я оказываюсь в кромешном холоде, не в силах дышать, когда наваливается усталость от того, что я только что натворила со священной магией. Наконец, я частично выбираюсь из горы снега, кашляю и морщусь от боли, здоровой рукой смахиваю снег с лица и мутно моргаю, глядя на тусклый, зловещий лес передо мной.

Дракон уже превратился в…

Бэйлфайр.

Я узнала бы это обнаженное, золотисто-загорелое, мускулистое тело где угодно, но прямо сейчас оно неподвижно распростерлось на лесной подстилке.

Вдалеке я слышу громкое карканье приближающихся воронов. На стволах ближайших деревьев потрескивает лед, когда в воздухе начинает кружиться снег, несмотря на отсутствие облаков над головой.

Я игнорирую все это, когда выбираюсь из снега к Бэйлфайру и опускаюсь рядом с ним. Он в ужасном состоянии. Я дрожу от желания прикоснуться к его теплой, гладкой коже, проверить, не пострадал ли он, и увидеть его заразительную улыбку.

— Бэйл? — Шепчу я, надежда сжимает мне горло.

Но когда он поворачивает голову, эта надежда укрепляется и опускается у меня в животе.

Его глаза по-прежнему с прищуром, янтарные глаза дракона. В нем нет узнавания, когда он шипит, как животное, и щелкает зубами у моих пальцев, едва не задев их.

Это не моя пара. Это все тот же дикий зверь, который заменил его.

— Мэйвен! — где-то поблизости кричит Эверетт.

Секунду спустя он резко останавливается рядом со мной. Мгновение он в шоке смотрит на Бэйлфайра в человеческом обличье. Нетрудно догадаться, что это впервые с тех пор, как я — умерла шесть месяцев назад.

Большой ворон, которому я отдала приказ, подлетает и садится мне на плечо, почти игриво клюнув в мой порванный свитер. В холодном лунном свете я замечаю вспышку отвращения на покрытом шрамами лице Эверетта, прежде чем он поднимает руку к ворону, чтобы заморозить его.

— Не надо, — говорю я ему. — Я отправила его, чтобы позвать тебя.

Он замирает. — Ты… — Затем он снова смотрит