Божественная судьба - Морган Би Ли

Я поговорю с ним позже о моей очевидной связи с воронами. Я едва успеваю увернуться, когда Не-Бэйлфайр снова пытается меня укусить. Это выводит Эверетта из его маленького экзистенциального кризиса, и он быстро замораживает оборотня ниже шеи.

Не-Бэйлфайр рычит и шипит, слюна капает у него изо рта, когда он скрежещет зубами и бесполезно борется со льдом. Когда становится ясно, что у него ничего не получается, он издает странный кашляющий звук глубоко в горле, прежде чем выдыхает в воздух чистое голубое пламя, едва не опаляя покрытое сажей пальто Эверетта.

— Гребаный мудак, — бормочет элементаль.

Но ему не обмануть меня. В его голосе больше печали, чем злобы.

Видеть свою пару в таком состоянии заставляет меня сомневаться. Может быть, я опоздала. Может быть, его действительно заменил этот зверь. Мне нужно было вернуться раньше, чтобы спасти Бэйлфайра от превращения в такое, и я даже не знаю, почему меня продержали в Раю шесть гребаных месяцев. Если бы я только…

— Прекрати, — мягко говорит Эверетт, наклоняясь и обхватывая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. Он выглядит таким же измученным, как я себя чувствую, но его бледный взгляд серьезен. — Мы вернем его, Подснежник. Мы вернем их всех.

Я прерывисто выдыхаю, расправляя плечи. Он прав. Паниковать — пустая трата времени, а я слишком чертовски устала, чтобы продолжать в том же духе.

— Как дела в замке после нападения? — Я спрашиваю.

— Они все еще тушат пожары, но самый серьезный ущерб был нанесен, когда он забрал тебя. Очевидно, мы больше не будем жить в профессорской квартире. Мы останемся в квартире нашего квинтета.

Я колеблюсь. — Люди видели меня.

— Все, кто видел тебя, застыли, когда дракон забрал тебя. Случайно, — продолжает он, но это явно запоздалая мысль.

— Дуглас выжил? — Я морщусь, слегка шевеля сломанной рукой.

Внимание Эверетта переключается на мою рану. Он ругается и убийственно смотрит на Не-Бэйлфайра. — Да, он жив. Я отнесу тебя обратно, чтобы ты исцелилась как можно скорее. Потом я вернусь за Бэйлфайром.

— Мы не оставим его вот так.

— Черта с два. Этот дикий засранец только что пытался тебя убить.

Я указываю здоровой рукой на лед, окутывающий его. — С таким же успехом можно было бы оставить на нем табличку с надписью — Бесплатное фруктовое мороженое с оборотнем — для монстров, жаждущих полуночного перекуса.

Мой элементаль льда стонет и потирает неповрежденную половину своего великолепного лица. — Хорошо. Я разморожу ему ноги и заморожу рот. Тебе нужно будет помочь мне протащить его через этот жуткий лес. Но, черт возьми, если на нас что-нибудь нападет и ты будешь снова ранена, я…

— Заморозишь меня ниже шеи и запрешь, — повторяю я его предыдущую угрозу, поднимаясь на ноги. — Достаточно справедливо. Но нам нужно придумать, как удержать его от обратного превращения. Я не знаю, что я с ним сделала, но это может быть ненадолго.

Эверетт со вздохом смотрит на Не-Бэйлфайра. — Я знаю, как мы удержим его от превращения, но тебе это не понравится.

15

Крипт

Отсюда нет выхода.

Только, снова оказавшись в этом залитом лунным светом, пропитанном похотью воспоминании, побег — последнее, о чем я думаю.

Мой язык скользит вверх по шее Мэйвен, когда она снова двигает бедрами, безжалостно подводя меня к грани совершенного удовольствия, когда ее божественно влажная киска сжимает мой проколотый член. Ее задыхающиеся звуки, смешанные со стонами остальных, когда они наблюдают за происходящим, создают греховную симфонию.

Мы все безумно нуждаемся в ней, благодаря шоу, которое устроил Фрост, готовя ее. Он не жалел усилий, выедая ее, играя и дразня, пока я впервые не увидел, как моя хранительница брызгает на простыни в этом Святилище.

Фрост не выдержал этого чувственного представления, и мне повезло, потому что теперь мы с Децимусом можем вместе поклоняться моей темной возлюбленной.

Как по сигналу, как раз перед тем, как я успеваю достичь этой дразнящей вершины, Децимус вырывает Мэйвен из моих рук и сажает к себе на колени. Толкаясь в нее, он захватывает ее рот своим, чтобы ощутить вкус вызывающего его прекрасного стона.

Я никогда не устану от вида моей хранительницы в таком состоянии. Раскрасневшаяся и потрясенная, ее темные волосы перекинуты за спину, а ее извилистое, гладкое, оливкового оттенка тело движется как чистая поэзия. От ее эйфорического выражения лица у меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю, как она стремится к освобождению, цепляясь за Децимуса, пока мы все наслаждаемся видом.

Они вместе падают за грань наслаждения, но я с ней еще не закончил.

Мэйвен ахает, когда я немедленно отстраняю ее, перекатываю и прижимаю к кровати, прежде чем погрузить свой ноющий член обратно в ее влажное тепло. Где-то поблизости Фрост отрывисто ругается, а Крейн что-то бормочет себе под нос, но я слишком далеко зашел, чтобы обращать на это внимание.

Я так чертовски отчаянно нуждаюсь в ней.

Отчаянно желая, чтобы она носила мой знак — чтобы быть связанной.

Эта сильная, красивая, сногсшибательная женщина станет моей музой, даже если это будет последнее, что я сделаю, черт возьми. Она ругается, ее кончики пальцев скользят по моей спине, пока я трахаю ее так, словно умираю.

Но, с другой стороны, так оно и есть.

И все же эти моменты неподдельной одержимости проникают в меня так глубоко, что, что бы со мной ни случилось, пути назад нет. И когда ее наслаждение снова нарастает, я прикусываю свой собственный язык, пытаясь сдержать оргазм, чувствуя вкус крови, но нуждаясь дать ей все, что могу.

Я хотел отдать ей все, что мог, от себя, до самого конца.

Тот факт, что моя одержимость испустила последний вздох раньше, чем я, является мучительным осознанием, которое просачивается в это воспоминание, стуча по моему черепу.

В этом цикле даже прекрасные моменты стали жестокими.

Наконец, вздох удовольствия Мэйвен достигает моих ушей, прежде чем я чувствую, как она сжимается вокруг меня — и я теряюсь. Я кричу, зарываясь лицом в ее шею, когда наслаждение достигает пика, и, наконец, я остаюсь, крепко прижимая ее к себе.

— Боги, — задыхаясь, смеется Мэйвен, целуя меня в подбородок.

Я целую ее, прежде чем скатиться с постели, с затаенным желанием наблюдая, как Фрост двигается по кровати, чтобы поцеловать ее следующим, убирая волосы с ее лица.

— Я помогу тебе принять душ, — предлагает он хриплым голосом.

Наша