Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

— О, Боги… — вырвалось у меня невольно.

Аэрон поднял голову.

— Ничего страшного, — попытался он улыбнуться, но вышло это криво и болезненно. — Я дал ему выплеснуть эмоции. Теперь Эйнар остынет и сможет нормально думать.

Матью тут же бросился ко мне:

— Мы так волновались!

Я присела перед мальчиком, стараясь улыбаться.

— Со мной всё в порядке, Матью. А ты как? Не испугался?

Мальчик опустил глаза:

— Немного… Но лорд Аэрон защищал меня.

Только сейчас я заметила, что слуги стараются держаться на расстоянии, бросая на меня сочувственные взгляды.

Я выпрямилась, чувствуя, как предательски дрожат колени. Старалась держаться прямо, но внутри всё клокотало от противоречивых эмоций.

Обида жгла сердце, как раскалённое железо, а к горлу подступал ком.

Это всё коварные гормоны. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Аэрон наблюдал за мной. Мне казалось, что он знал, как мне больно, как тяжело держать эту маску невозмутимости.

— Элен, — мужчина тронул меня за локоть, — может, тебе стоит отдохнуть?

— Я в порядке, — перебила я резче, чем хотела, но заставила себя улыбнуться. — Со мной правда всё хорошо. Просто… нужно немного времени.

Я направилась к лестнице. Взялась за перила, чувствуя, как дрожат руки. Гормоны бушевали, превращая любую эмоцию в цунами. Обида на Эйнара смешивалась с благодарностью к Аэрону, а страх за мужа преобразовался в ядерную катастрофу против него.

Оказавшись в спальне, я распахнула окно и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Глубоко вдохнула, пытаясь собрать рассыпавшиеся осколки самообладания.

Я справлюсь.

Рука сама собой легла на чуть выпуклый живот. Сделала ещё один глубокий вдох и выдох. Нужно было взять себя в руки.

Дверь распахнулась, и я вздрогнула, но не обернулась. И так было понятно, кто последовал за мной.

— Поговорили?

Разве можно было это назвать разговором? Но я и с себя вины не снимала. Я уже не могла слышать голос Эйнара спокойно. Во мне всё переворачивалось и замирало. Всё внутри тянулось к нему, но нельзя было позволять себе подобной слабости.

— Он же изуродовал твоё лицо.

Аэрон устало опустился в кресло.

— Я не мог ответить ему. Не потому что слабый или ущербный, а просто потому что сам виноват.

Я не могла понять его поступка. Но вид у мужчины был несколько виноватый, хоть и ни капли не раскаивающийся.

Аэрон провел рукой по лицу, морщась от боли.

— Элен, я должен тебе признаться… Я… я немного… преувеличил.

— Преувеличил? — я сделала шаг к нему.

Уже немного узнав Аэрона, можно было с уверенностью утверждать, что он многое либо преувеличивал, либо преуменьшал.

Он опустил голову, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Эйнар не изменял тебе, — наконец выпалил Аэрон. — Точнее, я не могу поручиться, что изменял.

Комната закружилась перед глазами.

Хотя была ли уже какая-то разница. Сейчас нужно было думать не об этом. Но вопрос верности был первым гвоздем в крышке гроба наших отношений.

— Так изменил или нет? — прошептала я.

Аэрон поднял на меня свой единственный открытый глаз.

— Потому что я хотел, чтобы ты была моей, — он замолчал, будто слова застряли в горле.

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Твоей? — тихо спросила я.

Он глубоко вздохнул:

— Я сам хотел тебя, Элен. Я так думал. И решил, что если ты откажешься от него, у меня появится шанс.

В комнате повисла тишина. Не в каждом морге ночью было так тихо. Все мои представления о происходящем рушились, как карточный домик.

— И ты решил разрушить наше счастье ради своей… своей… хотелки? — мой голос звучал отстранённо, как будто принадлежал уже кому-то другому.

Аэрон опустил голову.

— Да. Глупо и эгоистично. Прости меня, Элен.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Конечно, в моих отношениях с Эйнаром это мало что меняло, а вот интуиция не зря требовала не доверять Аэрону, это точно. И зря я ее не слушала.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования.

— Нет, — прошептала я, отворачиваясь к окну. — Сейчас я не могу говорить с тобой.

Рука невольно легла на живот, словно защищая моего малыша от всего происходящего. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты должен уйти. Мне нужно побыть одной.

Аэрон поднялся с кресла. Он хотел что-то сказать, но я подняла руку, останавливая его.

— Не сейчас. Пожалуйста, просто уходи.

Он помедлил, но все же медленно направился к двери. У самого порога обернулся.

— Элен, я…

— Не сейчас, — тихо повторила я.

Когда дверь за ним закрылась, я опустилась на кровать, обхватив колени руками.

Я больше не могла полагаться ни на кого, кроме себя. А ведь хотелось от всех проблем просто спрятаться под одеялом и сделать вид, что меня нет. Все равно всем плевать на мои эмоции. Хотя…

До нашей свадьбы два дня, а жених приказывает мне прислуживать на пиру его любовнице. Пока фаворитка сидит на коленях у принца, я, будущая королева, подношу ей еду.

Внезапное известие о смерти моего опекуна ломает все планы на свадьбу. Я получаю шанс на свободу от бесконечных унижений, но и дома мне не рады.

Мой пустующий дворец захватил угрюмый северный дракон, требующий в жены наследницу дома. Взамен он обещает отомстить всем обидчикам

43

На утро служанка помогла мне одеться, стыдливо пряча взгляд. Ну конечно же, новость о вчерашнем скандале разлетелась, и не слышал ее только ленивый, а кто-то даже видел.

За завтраком в малой столовой царило напряженное молчание.

Матью сидел рядом со мной, нервно теребя салфетку. Аэрон появился позже. Выглядел он уже намного лучше. Месиво на лице превратилось в желтые синяки, а заплывший глаз вновь стал нормальным. Ну почти.

— Доброе утро, — произнес он. — Надеюсь, вы хорошо спали?

Я кивнула, но ничего не ответила.

Мужчина нахмурился.

Слуги подали завтрак, и в столовой ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием приборов о фарфор.

— Аэрон, — начала я, тщательно подбирая слова, — Я долго думала над нашим вчерашним разговором. Понимаю, что между вами с Эйнаром возникло недопонимание. И, возможно, пришло время это исправить.

Аэрон поднял бровь, явно не ожидая такого поворота. Он напрягся и отложил вилку.

— Исправить недопонимание? — он немало