Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1 - Евгения Кец, Екатерина Баженова

— Ты моя, — раскатисто гремит мужской голос.

А это ещё кто? И что за чушь он несёт? Кто бы это ни был, я точно знаю, что Анника принадлежит мне. Ничто и никто не помешает нам быть вместе. Я порву любого, кто попытается встать между нами.

Прижимаюсь к земле и ищу брешь в этой защите. Уверен, где-то есть слабое место, которое позволит мне войти внутрь.

— Оставь меня в покое, — слышу голос Анники и замечаю, как она обхватывает свою голову обеими руками.

Ей явно больно. Я сам это чувствую. Сердце заходится, и я понимаю, что начинаю терять контроль.

Нет-нет-нет! Меня не может выкинуть. Я должен вытянуть её из этого состояния. Её нельзя оставлять здесь наедине с этим… я даже не знаю, с чем.

Но я точно знаю, что я должен спасти Аннику.

С рыком делаю рывок и с трудом прорываюсь внутрь. Тело будто кипятком обливает, а в каждой мышце вспыхивает пламя. В два прыжка оказываюсь около Анники.

Встаю прямо над ней и прижимаюсь так, чтобы укрыть её собственным телом. Медленно верчусь, смотрю по сторонам и замечаю в темноте то чьи-то глаза, то неясную форму тела, чем-то напоминающую человека.

Это что, дух? Но откуда у духа такая мощь?

Бью лапой по сгустку, но он просачивается сквозь неё, будто слизь: чёрная, мерзкая и до ужаса холодная слизь.

— Вейлин, чёрт возьми! — слышу крик и в ту же секунду теряю связь с Анникой.

Верните меня обратно! Я должен её защитить!

Вдыхаю полной грудью и издаю долгий и громкий вой, от которого у самого закладывает уши. Но как только открываю глаза, вижу, как к двери прижимается Юля и пара санитаров. В глазах у всех троих застыл то ли ужас, то ли удивление. Я не мог так напугать их. Тогда что это?

Оборачиваюсь и вижу Аннику, которая лежит рядом со мной. А вот прямо над ней я теперь чётко вижу все причины её проблем.

Глава 29

*Анника*

Внутри меня, словно бомба взрывается, пока я лежу, свернувшись клубочком на холодной траве. Ничего не понимаю, а перед глазами из кромешной темноты всплывает чей-то силуэт.

Я почти не различаю его голос, но могу с уверенностью сказать, что это мужчина. Но что ему надо от меня? И как такое, вообще, возможно?

По телу прокатывает дрожь, а потом из темноты появляются глаза:

— Кто ты? — слёзы сами катятся по щекам.

Меня трясёт, а голос дрожит. От боли даже думать не могу, а говорить ещё сложнее.

— Ты моя! — громом гремит голос из темноты.

От этих звуков мозг будто закипает. Обхватываю голову и пытаюсь выкинуть всё из головы.

— Оставь меня в покое!

Но, кажется, это бесплотное существо не желает меня слушать. Неужели это всё взаправду? Не могу поверить, что это происходит со мной. Зажмуриваюсь, а потом становится ещё темнее. Будто пропадает всё, и в этом мире больше нет света.

Зато становится тепло и мягко. Разве такое бывает?

Голос исчезает, но я никак не могу открыть глаза. Меня словно парализовало. Чувствую, как из груди что-то вырывается. Становится холодно, словно я зашла в морозилку. Огромную такую, куда может поместиться человек целиком.

Покрываюсь мурашками, а следом звучит громогласный рык. Пытаюсь посмотреть по сторонам, но в этой непроглядной темноте, ничего нет.

Как нет и того странного призрака. Наверное, это всё же призрак. Других объяснений у меня нет.

— А-а-а-а! — кричу от боли, но не слышу собственного голоса.

Из груди словно сердце вырывают, рёбра трещат, кажется, слышу их хруст. Что со мной происходит?

Внезапно всё проходит. Никакой боли, никакого холода. Такое чувство, будто даже теплее становится, но своё тело я всё ещё не чувствую до конца.

С трудом открываю глаза. Веки такие тяжёлые…

— Ну, наконец-то, — спрашивает Вейлин, которого я вижу первым, и даже улыбаюсь ему. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты такой сексуальный, — говорю я, удивляясь собственным словам.

Что я несу? Учас!

— О, как ты заговорила, — усмехается он. — Чем ещё порадуешь?

Чувствую, как губы растягиваются в улыбке, и я тону в голубых глазах Вейлина. Весь его вид заставляет меня расслабиться. Потягиваюсь в кровати и улыбаюсь:

— Поцелуй меня…

— С радостью, — отвечает он и слегка наклоняется.

А я опускаю взгляд и понимаю, что Волк застёгивает ремень на брюках. Приподнимаю брови и пытаюсь вспомнить, что произошло. Последнее, что помню: Вейлин снимал рубашку, чтобы…

А зачем он снимал рубашку? Кажется, на моём лице быстро отображается этот вопрос. И так же быстро приходит осознание, что я несу какую-то ересь.

Какой к чёрту «поцелуй меня»? Что за бредятина лезет мне в голову? Я под какими-то лекарствами? Я же вроде была в больнице.

Быстро оглядываюсь по сторонам и осознаю, что да, я в больнице. Только палата похожа на поле боя. Вся мебель, кроме моей кушетки, перевёрнута, из стены торчат провода от аппаратов. А на двери глубокие царапины.

Такое чувство, что здесь была бойня, которую я каким-то чудом пропустила.

В углу комнаты стоит Юлия Олеговна, но она даже не пытается со мной разговаривать. Она скрестила руки на груди и смотрит на Вейлина так, будто готова ему голову оторвать. Неужели это он такое здесь натворил? Но зачем?

И всё равно странно это. Ведь она же врач. Разве её не волнует, что я потеряла сознание? Я же её пациентка. Почему она так легко подпускает ко мне Вейлина?

Или это было что-то другое? Может, я всё неправильно понимаю?

Что произошло между нами с Волком?

Подпрыгиваю на кровати и чуть не слетаю на пол:

— Ч-что здесь происходит? — трясу рукой, указывая на штаны Вейлина, когда полностью прихожу в себя. — Ч-что в-вы со мной сделали?

Первым делом бросаю взгляд на кушетку, но она идеально заправлена и абсолютно чиста. Значит, ничего не было? Или уже всё убрали?

Да что за чушь лезет мне в голову?

Вейлин же не маньяк какой-то, чтобы сделать со мной что-нибудь, пока я находилась без сознания. И почему убрали только мою кровать?

Сколько вопросов, но ответов нет ни на один.

— Пока я лишь выяснил, что мешает тебе нормально жить, — Вейлин упирается обеими руками в кровать и касается своим носом моего.