Разведчик - Джек Флинн

— Ты позволил ей уйти? — мой голос прозвучал низко и угрожающе.

Маркус прищурился.

— Она не пленница, Райкер.

— Должна бы быть.

Маркус фыркнул.

— Думаешь, если запереть ее, это решит проблему?

— Нет, — выплюнул я. — Но если позволить ей бродить по Чарльстону с гребаной мишенью на спине, это уж точно ни хера не поможет.

— Ей нужно было пространство, — сказал Маркус, скрестив руки на груди. — И я не собирался затаскивать ее обратно в дом силой.

— Ты должен был ее остановить.

— Она не твоя собственность, Райкер.

Что-то уродливое скрутилось у меня в груди. Не моя собственность. Может, и нет. Но она была моей, понимала она это уже или еще нет.

Я медленно шагнул вперед, нависая над ним; мое тело гудело от едва сдерживаемой ярости.

— Хочешь знать, в чем настоящая проблема, Маркус? — спросил я пугающе спокойным тоном. — Кто-то за ней наблюдал.

В его глазах что-то блеснуло. Теперь я полностью завладел его вниманием.

— В бассейне, — продолжил я. — За ней наблюдали. Кто-то был достаточно близко, чтобы отправить ей сообщение. Кто-то был достаточно близко, чтобы ее видеть.

Маркус резко выдохнул.

— Протокол экстренной ситуации. Немедленно, — приказал я.

Маркус выдержал мой взгляд долгую секунду, а затем кивнул.

С этого момента комната пришла в движение. Элиас начал яростно печатать, блокируя цифровой доступ, в то время как Маркус раздавал приказы остальной команде безопасности. Доминион-холл был построен именно для таких ситуаций. Мы ожидали войны. Но война должна была идти там. Не здесь.

Я провел рукой по лицу, выдыхая, чтобы унять грохот в груди.

Мне нужно было найти Уилла. Нужно было выяснить, кто, блядь, наблюдает за Изабель. Нужно было обезопасить свою семью.

А под всем этим — словно чертова болезнь — во мне продолжал гореть голод.

Я все еще чувствовал ее кожу под своими руками. Все еще мог ощущать ее запах, ее вкус.

Она трахнула меня до потери рассудка, и теперь я, блядь, не мог ни о чем думать.

Я оказался по уши в дерьме.

Нас было семеро.

Семь сыновей, выросших в суровых условиях, закаленных обстоятельствами и превращенных в мужчин войной. Мы все служили, все проливали кровь, все ходили по грани между жизнью и смертью так часто, что это стало второй натурой. Мы не просто выживали в хаосе. Мы процветали в нем. Совсем как отец.

Я был «морским котиком». Разведчиком. Тем, кто шел в авангарде.

Тем, кто шел впереди. Тем, кто делал шаг вперед, когда остальные колебались. Тем, кто шел на просчитанный риск, зная, что одно неверное движение может в мгновение ока отправить все к чертям.

Мне нравилась эта работа.

Нет, я обожал ее.

Я собирался сделать на этом карьеру. И все мы собирались.

Потому что мы вышли из ничего. Мы боролись за все. И мы были хороши в этом.

Даже лучше, чем просто хороши.

Маркус был рейнджером морской пехоты. Методичный, безжалостный, способный забраться в голову врага и разрушить его изнутри. Он обладал тем тактическим складом ума, который видел закономерности там, где другие видели лишь хаос, и он никогда не вступал в бой, не зная, чем он закончится.

Чарли служил в отряде «Дельта». Тихий. Смертоносный. Тот тип оперативника, который мог бесшумно передвигаться в темноте и всадить пулю человеку между глаз еще до того, как тот осознавал, что за ним пришла смерть.

Сайлас. Ной. Атлас. Все они служили в разных подразделениях, в разных родах войск, но кровь в нас текла одна. Мы были выкованы в огне. Заточены войной. А затем...

Наш отец умер.

Не в бою. И не в результате несчастного случая. Не каким-либо из объяснимых способов.

Он просто исчез.

А человек, на которого мы все равнялись, тот, кто сформировал нас, закалил, создал нас такими, не просто оставил после себя наследие...

Он оставил после себя миллиарды.

Деньги, о существовании которых мы даже не подозревали. Деньги, которых не должно было быть.

И что самое ужасное?

Никаких ответов. Никакого расследования. И никакого правосудия.

Лишь молчание.

Поэтому мы заключили договор.

Мы ушли из армии, оставили жизни, которым клялись служить, и построили нечто новое.

Корпорацию «Доминион Дефенс».

Частную военную империю. Крепость. Королевство войны, возведенное семью сыновьями, которые провели свои жизни, тренируясь для полей сражений.

Официально мы были наемниками. Мы брали контракты с высокой степенью риска, обеспечивали безопасность правительствам, корпорациям и людям с достаточно глубокими карманами, чтобы позволить себе наши услуги. Но под всем этим...

Наша истинная миссия никогда не менялась.

Мы вели охоту на тех, кто был ответственен за смерть нашего отца.

И мы не собирались останавливаться, пока не найдем их.

Я нажил врагов. Мы все нажили. Полевые командиры, гангстеры, торговцы оружием, международные синдикаты, у которых были все причины желать нашей смерти. Когда ты работаешь в самых опасных местах мира, ты злишь опасных людей.

Но в этот раз... все казалось иначе.

Перед своим исчезновением Уилл собирался присматривать за русскими. Может быть, это были они. Может, они решили сделать свой ход. Но если это так, зачем отправлять Изабель гребаное сообщение? К чему эти игры, если пуля — это больше в их стиле?

Я не знал.

И я, блядь, ненавидел пребывать в неведении.

Эти вопросы преследовали меня, когда я сел в машину, до боли сжав руль и выжав из «Бентли» все соки, покидая Доминион-холл. Город проносился мимо полосами света и тени, а мои мысли были сплошным месивом из гнева, беспокойства и безжалостной потребности увидеть ее.

Изабель.

Я заметил ее в ту же секунду, как вошел в отель.

Она разговаривала со своей коллегой, Сашей. Ничего не подозревающая. Не подозревающая об опасности. Она не видела, как я подошел.

По вестибюлю прокатились вздохи, когда я приблизился, схватил ее за талию и оторвал от земли.

— Райкер... какого черта! — ахнула она, вцепившись руками в мои плечи, а ее ноги инстинктивно обхватили меня, чтобы не упасть.

Я не сбавил шагу. Ничего не объяснял. Развернулся на каблуках и вынес ее прямо за гребаную дверь.

— Поставь меня! — закричала она, вырываясь из моей хватки.

— Ни за что, — прорычал я, распахнул пассажирскую дверь и бросил ее на сиденье. Она приземлилась с тихим вздохом, а ее глаза метали молнии, когда она торопливо выпрямилась.

— Что с тобой, мать твою, не так?

— Пристегнись. Живо.

Она сердито посмотрела на меня, часто дыша, но что-то в моем тоне, должно быть, прорвалось