Жажда тебя - Елена Саттэр

Очень хотелось сказать правду, что я человек. Но нет, не сейчас. Такая правда убьет меня. Надо придумать что-то правдоподобное, почему вампир может отказываться от крови.

Внезапно я вспомнила один случай, вспомнила, как встретила вампира, отказавшегося от крови людей. Пил только свиную кровь, ради которой содержал целую ферму свиней.

— Я уже несколько лет назад отказалась от человеческой крови, — сказала я.

— Отрицаешь свою сущность хищника?

— Мне не нравится убивать.

Эриад удивительно спокойно реагировал на мои слова.

— Поэтому у тебя такой странный запах, — сказал он. — Ты не пахнешь как вампирша.

— Наверное, — кивнула я.

Вообще-то амулет должен менять мой запах, должен менять все. Но не важно, важно, что Эриад не заподозрил меня в самом главном, не понял, кем я являюсь на самом деле.

— Зачем же ты поехала в эту академию? Тут учат охотиться на людей, учат убивать. Если тебе не нужно это, то зачем ты здесь?

Я бы и сама хотела это знать. Хотела знать, что случилось и почему меня привезли сюда.

— Это пожелание отца, — придумала я более-менее правдоподобный ответ. — Он сказал, что даже отказавшись от крови, нужно узнать, как живут настоящие вампиры.

— Вот значит как, — покачал головой Эриад. — Похвально. Ты хочешь знать, какова жизнь вампиров, но убивать ты не хочешь.

— Не хочу. Я против страданий. Бессмысленная жестокость, бессмысленные жертвы. Вампиры несут слишком много зла и боли. Я жажду понять, что значит быть вампиром, но не хочу становиться частью этой вечной ночи, если за неё надо платить чужими слезами, чужим страхом. Есть иной путь — путь сострадания, путь памяти без жертв.

Я умолкла. Сама не понимаю, почему вдруг произнесла эти слова. Все верно, я не любила вампиров. Но эти фразы были какими-то слишком возвышенными. Слишком не моими. Словно они сами по себе возникли в моем сознании.

На лице Эриада появилось какое-то странное выражение, безумной надежды.

— Ваш род Вандер всегда был какой-то неправильный, — сказал он. — Отличался от остальных родов.

Я кивнула, словно понимала о чем идет речь. И подумала, что надо будет где-нибудь разыскать информацию про этих Вандеров. Узнать про них как можно больше, чтобы не вляпаться по-глупости.

— Ваши предки пытались разлучить меня с моей Эриной, — сказал он. — А ты говоришь ее словами. Ты говоришь, как сама Эрина. Но ты, это не она.

Я непонимающе покачала головой. Разумеется, я ничего не знала про какую-то там Эрину. И этого вполне могла не знать и настоящая Лили Вандер.

— Эрина — прекрасная принцесса из племени кочевников. Она обладала светлой магией, могла лечить раны, могла готовить целебные снадобья. Она могла слышать шепот звезд и играть с лучами солнца. Она была светлой принцессой. Она была моей возлюбленной. Она была самим светом.

Я кивнула.

Мне сразу вспомнилась лекция профессора Носфератума, он что-то говорил про женщину, погубившую Князя.

— Эрине было тяжело смотреть на боль людей, она как могла облегчала страдания, — продолжил Эриад. Он смотрел на меня, смотрел пронзительно, ожидая увидеть мою реакцию на эти слова. — И она ужаснулась от того, что творил я. Мои боевые заслуги вызывали у нее лишь дрожь. Я полюбил ее. Она была полной моей противоположностью.

Но она не любила меня. Она боялась. Я готов был бросить к ее прекрасным ногам все завоеванные земли. Готов был отдать все, что имел и даже мое сердце. Но она не принимала эти дары.

В его голосе ясно слышалась боль. Так ясно, что я тоже почувствовала эту боль.

Его голос дрожал, иногда в нем появлялись хриплые нотки, иногда он переходил на шепот, так что я с трудом слышала его.

Мне вдруг ясно представился образ его возлюбленной Эрины — хрупкой девушки со светлыми волосами, спокойным взглядом голубых глаз. Ее губы тронула легкая улыбка. Она кружилась в лучах солнца, посреди лесной поляны. Ее движения были грациозны и легки.

Я встряхнула головой. Не знаю, почему вдруг возникло это видение.

Слова Эриада обладали какой-то странной силой, благодаря им я смогла увидеть эту девушку.

— Я был всегда был жестоким воином, — продолжил он. — Я пил кровь моих врагов, чтобы получить еще больше силы. Я заключил договор с тьмой. Я знал, как завоевывать города. Но я не знал, как добиться ее любви. Я приносил ей цветы, я дарил ей драгоценности. Я говорил о мире. Я пытался быть иным. Пытался, но не мог.

Он замолчал. В комнате повисла тишина. Но не надолго.

— Она не отвечала мне взаимностью, а взять ее силой я не мог. Она бы не пережила этого. С ней можно было действовать лишь нежностью. Она была слишком хрупкой, слишком прекрасной.

И вновь я увидела эту девушку, мое воображение так четко нарисовало картинку, словно это было мое воспоминание. Эриад стоял на коленях перед блондинкой в белом развевающемся платье, он протягивал ей корону. Он предлагал ей одно из завоеванных царств. Она покачала головой, нежно коснулась руками его волос и отвернулась.

— Коварные Вандеры спрятали ее от меня. Спрятали в своем замке. Они запугали ее, они обратили ее против меня. Вандеры, которые сражались рядом со мной. Которые клялись мне в верности.

В этот момент мне стало очень неуютно. Показалось, что древняя злость на Вандеров может вылиться на меня.

Но нет. Эриад сейчас не собирался нападать или мстить.

— И потом, когда я сумел разыскать ее, моя Эрина вонзила мне в сердце серебряную иглу. Это странным образом не убило меня, а лишь погрузило в сон на тысячи лет, — продолжил он. — Эрина вытащила иглу из моего сердца, чтобы пронзить свое. Убийство даже такого чудовища как я было слишком тяжело для нее. Она не захотела после этого жить. На память о ней у меня остался лишь ее браслет.

Эриад встал, подошел к камину, открыл изящную шкатулку и достал тонкий золотой браслет с рубинами. Работа была достаточно грубой, тысячи лет назад еще не умели делать такие изящные вещи, как сейчас. Но он был красив. Какой-то грубой красотой.

— Померь его.

— Зачем? — испугалась я.

— Так надо!

Я взяла его в руки. И нажала на круглый камешек, чтобы раскрыть замок. Потом защелкнула браслет на своем запястье.

Глава 38 Принцесса

Эриад

Эрина совершала лишь добрые дела. Она была светом. Она была моей противоположностью.

Она отвергла меня, не смогла выдержать зла, которое я творил, которое жило в